— Да? А я могла? Ведь я даже не знаю, кто вы. — Происходящее все больше напоминало комедию.
— Ах, да, вы же у нас только что появились. Очень невежливо с моей стороны. — Мужчинка аккуратно поставил кота на берег. Тот, утопая лапками в киселе, прошмыгнул за Медуса. На всякий случай. — Числобог, покровитель времени, счета и письма.
— Теперь все стало более ясно. Я вчера посоветовала этому юноше. — Богиня показала на Баюна, который уже вновь стал человеком. — Изучить грамоту, что бы запечатлеть все то, что он сочтет нужным на бумаге. Правда, конкретно к вам я его не направляла. Наоборот, Славуня сказала, что она сама займется его обучением.
— Да что Славуня. Раз уж учиться, то у профессионала. — Юноша важно надулся, за что и получил.
— Вот не благодарный. Я ей это обязательно расскажу. — В глубине души Медуса конечно шутила. Но для профилактики все же надо было его наказать.
— Не надо, — искренне испугался он. — Это неудачная шутка. Я ее очень ценю и уважаю, но все же очень хотел бы, что бы вы взяли меня к себе в обучение. — Он выжидающе уставился на бога.
Тот явно наслаждался происходящим:
— Ну что же, вы не против прогуляться?
— С удовольствие. — Медуса согласно кивнула головой.
— Значит вы, юноша, хотите учится? Проверим. Если отгадаешь мою загадку, то я, пожалуй, возьмусь за тебя.
— Договорились. — Глаза парня засияли от возбуждения.
— По небу летит орел. За ним двенадцать соколов. У иных соколов по тридцать перьев. У иных — на одно больше. В каждом пре две дюжины волосинок, в каждой волосинке на три дюжины больше пушинок. В каждой пушинке столько же пылинок. Что это?
— Сейчас, сейчас. — Баюн судорожно забегал вокруг нас. — Значит будет так:
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь с тремя сыновьями. Старший и средний давно были женаты, а младший, Иван-царевич, все никак не мог найти себе невесту. Вот однажды приходит он к отцу и говорит:
— Батюшка — царь! Слыхивал я, в тридевятом царстве, тридесятом государстве есть у царя Смекала, по прозвищу Числобог, единственная дочь, да такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. И будто бы скликает Смекал царевичей со всего света белого — жениха достойного станет выбирать. Кто отгадает его загадки — тот станет его зятем. Дозволь мне пуститься в путь за царевной.
— Отчего же царя Смекала еще и Числобогом кличут? — спрашивает отец.
— Оттого, батюшка, что никто на свете лучше его не владеет счетом. Глянет ночью на небо — сразу все звезды пересчитает.
Посмотрит на дерево — мигом все листья перечтет, до единого. Окинет взором вражью рать — тут же узнает, сколько народу.
— Да, хитер — мудер твой Смекал, — со вздохом сказал царь. — Но и мы не лыком шиты. Завтра же отправляйся в путь. Дальние проводы — лишние слезы.
Долго ли, коротко ли, едет Иван-царевич дремучим лесом. Видит — медведь на дуб дуплистый взобрался, а над дуплом пчелы роятся в тревоге. Тут подлетает к царевичу одна пчела и жужжит:
— Помоги нам, Иван-царевич, спаси от лохматого разбойника. Он не столько меду в дупле съест, сколько наших детушек загубит. Помоги, я тебе еще пригожусь!
Натянул Иван-царевич тугой лук и прострелил медведю кончик уха. Тот со страху сорвался с дуба и пустился наутек. А Иван-царевич поехал своим путем.
Вот приехал он в стольный град царя Смекала. Народу на площади — тьма-тьмущая, царевичи и королевичи со всего свету белого. Царь с царицею и дочкой-красавицей сидят на крыльце на раззолоченных тронах.
— Кто отгадает мою загадку, — говорит царь Смекал, — тому отдам в жены царевну Миловзору и полцарства в придачу. А кто не отгадает, пойдет ко мне в вечное услужение на конюшню.
Первым вызвался царевич Ахмат. Вторым — царевич Свенельд. Третьим вышел Иван-царевич.
И говорит Числобог:
— Вот моя загадка. Летит по небу орел. За ним двенадцать соколов. У иных соколов по тридцать перьев, у иных — на одно больше. В каждом пере две дюжины волосинок, в каждой волосинке на три дюжины больше пушинок. В каждой пушинке столько же пылинок. Что это такое?
Ахмат-царевич за голову схватился. Свенельд-царевич нос ниже плеч повесил.
— Нет, — говорят в один голос, — нипочем нам этой мудрости не разгадать. Ну что ж — повели обоих в вечное услужение на конюшню.
Иван-царевич пока молчит, но тоже кручинный стоит. Вдруг слышит — пчела над ухом жужжит:
— Не печалься, царевич. Загадка хоть и мудреная, а мы, пчелы, все ж мудреней. Орел — это год. Соколы — двенадцать месяцев. Перья — сутки, либо тридцать суток в месяце, либо тридцать одни. Волосинки- часы, их двадцать четыре. Минут в часах — пушинок — на три дюжины больше: шестьдесят. А пылинки — секунды: их тоже шестьдесят.