Так и ответствовал Иван-царевич царю Смекалу, по прозванью Числобог, и в тот же день сыграли его свадьбу с красавицей Миловзорой. А взамен полцарства попросил царевич, чтобы Смекал отпустил двух незадачливых женихов на все четыре стороны. Потом посадил Миловзору на коня и увез в родимые края, на Святую Русь. Стали они жить-поживать да добра наживать.
— Вот складно говорит, да и загадку отгадал правильно. — Числобог довольно улыбался. — Зря я раньше не ходил тебя послушать. Теперь исправлюсь. А Иван — царевич это ты значит?
— А почему бы и нет, своего отца я не знаю, так почему бы мне и не оказаться царским сыном.
— А Смекала — я? — Продолжал чего то от него добиваться бог.
— Ага, а разве я плохо вас описал? — Парень начал смущенно перетаптывался на месте, не зная, чего дальше ожидать. Не переборщил ли, этот вопрос явно виднелся на его лице.
— Ну, ну! — Задумчива хмыкнул Числобог. — Вот мы и пришли. Здесь я обитаю.
Медуса осмотрелась Впереди была башня, высотой теряющаяся в небесах. А дорогу к ней выстилали множество цветов. Одни были в разгаре цветения, другие только начинали раскрываться, третьи же готовились скрыть свою красоту до следующего дня.
— Это мои волхвы придумали. — Несколько смущенно сказал он. — По цветам можно узнать точное время суток. Мне понравилась идея, вот я ее и применил к себе.
— Здорово. — Только и могла вымолвить богиня в восхищении.
— Так вы берете меня в ученики. — Баюн решился напомнить о себе и с нетерпением ждал ответа.
— Беру, но тебе придется очень стараться. Спуску не дам. Как же ты будешь успевать и со мной заниматься, и истории свои слагать?
— А я теперь все могу одновременно делать. — Похвастался юный сказитель. — Медуса научила.
— Спасибо тебе, добрая душа. — Числобог опустился до самой земли в шутливом поклоне.
— Да уж. — Богиня только вздохнула. — Кажется, меня теперь еще не раз «поблагодарят».
— Что же, вы теперь знаете, где я живу. Если что, милости просим. — Он радушно развел руками. — А ты, марш за мной.
Парень проследовал за богом весь святясь. Еще бы, впервые им занялись. Славуня не в счет. Она помогла Баюну, но по сути все — таки бросила того на произвол судьбы. А Числобог всерьез вознамерился тому помочь.
— Да, — Еще раз вздохнула она. — Если меня теперь каждое утро будут так будить. Но мысль не дали додумать.
«Медуса, нам нужна ваша помощь.»
Богиня сначала не поняла, что обращаются к ней. А главное, кто. Но потом до нее дошло, что слова слышались прямо в голове. Странное ощущение, тем более, что дома ничем подобным никто не обладал. Это же Дуб передавал ей просьбу жителей. Но как же им ответить? А главное, попасть к ним. Славуня ведь еще не успела ей объяснить принцип перемещений.
— Медуса?
Голос был подозрительно знакомый. Но откуда могла здесь взяться его обладательница.
— Я рада, что ты сумела спастись. Но кем тогда так хвастается Афина? Чья кожа обтягивает ее щит?
— Что? — Медуса резко развернулась. — Артемида? Что ты здесь делаешь?
Это и впрямь была богиня охоты — Артемида. Точно такая же, как будто это был не Ирий, а Олимп.
— Здесь меня зовут Зевана. А как? ДА так же как и ты.
— То есть, то же сбежала?
— Да, но не по такой трагической причине. Просто опостылело все. А тут я начала замечать, что люди уходят. Вот и решила посмотреть. Здесь меня приняли с радостью, тем более, что мою ниша оказалась свободна. Тут так здорово. — Богиня потянулось всем своим стройным, сильным, гибким телом, словно пытаясь всех обнять.
— Понятно. И давно ты здесь?
— Достаточно. Теперь вот помогая искать недовольных, как твой отец.
— Оказывается, что многие замечали происходящее, только я предпочитала оставаться слепой. Даже отец не пожелал мне все рассказать.
— Ты не права. Мы решили, что ты свое дело еще окончила. Да и, если честно, смогла бы ты все бросить тогда?
— Наверное, нет. Но цена этому — гибель моей сестры. Кстати, что ты там сказала насчет щита Афины?
— Так ты не знала? Она обтянула его твоей кожей, да и другие боги сделали из нее себе плащи. Прости, даже не представляю, каково тебе это слышать.
— Неужели все это того стоило. Отец ведь мог представить, чем дело закончится. А теперь она погибла, да еще так!
— Это был ее выбор. Твоя сестра все знала. Но теперь для всех недовольных ты, точнее она как символ. Люди стали понимать, как могут поступить и с ними тоже, если поступили так со своей, с ровней себе. Что же тогда говорить о смертных, жизнь которых уже давно у нас перестала быть столь ценной, какой является на самом деле.