Но моего единственного друга? Я не смогла.
Никто мне тогда и слова не сказал. Но потому, как сразу меня стали сторониться все остальные, я поняла. Это был мой конец. Что случалось с не прошедшими испытание у нас только слухи ходили один другого краше. И вот теперь мне досталась сомнительная честь проверить их на себе.
Но видимо судьба еще во мне не до конца разочаровалась. Именно в этот момент пошел первый смоляной дождь. Началась паника и всем сразу же стало не до меня. Прошло несколько дней, а за мной не приходили. Всех остальных учеников давно уже куда то увели. А про меня словно забыли. Я не могла никуда выйти, дверь моей комнаты была заперта. И лишь через маленькое окошко я могла наблюдать за происходящим. Я не выдержала, мне необходимо было знать мою дальнейшую судьбу.
Выбраться оказалось слишком просто, все таки научили нас многому. И я отправилась не больше, не меньше, как к главному жрецу. Однако попала прямо в середину обсуждения происходящего с островом. Там были абсолютно все жрецы и большинство богов.
Сначала я испугалась, не каждому смертному довелось увидеть одновременно столько сильных мира сего. Но затем поняла, что терять мне и так уже нечего, так хоть по наслаждаться моментом их растерянности.
— Что со мной будет? — Я сама поразилась, как громко прозвучал мой голос в наступившей тишине. Усиленный эхом громадного зала, он одиноко заметался среди стен.
— Это еще кто? — Вопрос задала Гера. Я вся сжалась, разозлить ее, это надо быть врагом самой себе.
— А, это та, которая не прошла испытания. — Вспомнил наконец меня главный жрец.
Богиня сразу же потеряла ко мне интерес.
— Она еще жива? — Лишь брови выдали ее удивление.
Что же, вот и ответ на мой вопрос.
— Уведите. — Жрец махнул рукой.
— Стойте. — Я с удивлением узнала Афину. — Она нужна мне. Пойдет с моей группой на разведку. Сейчас дорог каждый человек.
Если Гера и удивилась, то совершенно этого не показала. Лишь кивнула: нужна, забирай.
— Тогда, если мы уже все обсудили. — Она вопросительно взглянула на остальных богов. — Я ее заберу. А завтра отправляю группу.
Вот так я и оказалась здесь. Почему Афина меня спасла я не знаю. Так что вам решать, верить мне или нет.
Радмила замолчала. Она ждала, что скажут люди и ничего хорошего ей в голову не приходило. Девушка привыкла к осуждению и страху, сопровождавших ее всю жизнь.
— Бедная девочка, что тебе пришлось пережить. — Из толпы вышла женщина и обняла ее за плечи.
Радмила изумленно уставилась на нее. Чего, чего, а уж жалости она ожидала меньше всего. Девушка оглянулась на остальных. Их лица выражали сочувствие. Даже Зореслав испытывал что то, похожее на раскаяние.
— Так почему же ты их всех защищаешь? — Все же спросил он.
— Здесь я поняла, что все мы совершенно забыли, какими были раньше. И сейчас нам представился шанс объединиться со своими родственниками. Наверное, многие из вас вправе сказать, особенно родившиеся здесь, что их земля, их родина здесь. Но ведь когда уходили ваши предки, у многих оставались там родственники, друзья, знакомые. Так что ваши корни все же там. Ведь попробуйте срубить ваше Дерево. — Она показала рукой на Дуб. — Оно же сразу погибнет Подумайте об этом. Не вам держать на них зла. Но в вашей власти показать, что вы баши предки были правы, когда выбирали именно этот путь. — Радмила замолчала, она не знала, что ей еще сказать.
— Она права. — Велемудр вышел вперед. — Давайте сегодня разойдемся и каждый подумает об этом. А завтра в полдень соберемся в Веде и позовем всех наших богов. Нам вместе принимать решение. Их это тоже затрагивает самым прямым образом.
— Радмила, я думаю, ты не откажешься переночевать в моем доме?
— А твои родные не будут против? — Она смущенно улыбнулась.
— Ну, с матушкой ты уже познакомилась.
— Когда? — Изумилась девушка.
— Да вот же она. — Парень показал на ту самую женщину, которая ее обняла. — Сияна, моя матушка.
— Но вы такая молодая. — Вырвалось у Радмилы.
— Это плохо? — Женщина задорно улыбнулась.
— Нет, я не то имела ввиду. — Совсем смутилась девушка.
— Да не переживай. Ты же не сказала, что я в детство впала. А хорошо выглядеть это же здорово. И Велемудр и впрямь мой сын. И он прав, тебе надо отдохнуть. Пойдем. Нам предстоят тяжелые времена.
Она оказалась права.
Проснувшись утром, Радмила могла впервые не вскакивать сразу, подозрительно оглядываясь, а просто нежилась в кровати. Такое было только в ее детстве, пока были живы родители. Зореслав никогда от нее не скрывал правду, но она лишь еще больше любила его за это.