Рыдания перехватили горло, и я заревела белугой. Кэтери присела рядом, приобняв по-отечески, и протянула небольшое полотенце в качестве носового платка. А еще сформировала небольшой сгусток магии на ладони и мягко прикоснулась к порезу на шее, быстро заживляя рану. Когда истерика начала сходить на нет, участливо подсунула под нос стакан с чаем и проследила, чтобы пила маленькими глотками. Сразу стало легче и дышать, и жить в принципе.
— Князь просил о тебе позаботиться, пока не вернется. Хочешь — живи у меня, хочешь — уходи. Я тебя держать не стану, ты и так достаточно настрадалась, чтобы тебя неволить. Останешься — научу всему, что знаю сама, решишь уйти — помогу собраться в дорогу и дам советы, как выживать. Тебе решать, деточка. Ты очень сильная веда, со всем справишься.
— Я? — непонимающе уставилась на нее.
— Ты, конечно! Ведь как и я — веда. Сильна в тебе магия жизни, иначе вортова удавка за несколько дней иссушила. А ты вон сколько продержалась. Значит, магии внутри много. Могу научить ею пользоваться, а нет — найди учителя сама. Выбор за тобой.
А я задумалась. Дорвавшись до долгожданной свободы, понятия не имела, что с ней теперь делать. Остаться — под боком всегда будет князь и тяжелое напоминание о случившемся. Уйти — куда и зачем? Как одной справляться? Как же быть? Что же делать?
— Только без знания местного языка никак тебя отпустить не могу, придется научить! — вдруг выдала она.
Вздрогнула всем телом, вспоминая, как пытали меня в прошлый раз, и уже было начала отползать от Кэтери. Она, заметив мой маневр, громко расхохоталась, а я впала в ступор.
— Не бойся, когда сама хочешь изучить, это не больно. Тут дело в желании. В первый раз тебе никто не сказал, что с тобой делают, поэтому так больно было.
— Могли бы хоть на пальцах объяснить, упыри чертовы! — даже воспоминания о тех минутах отдавали болью.
— Готова получать новые знания? — спросила с улыбкой.
— Слушайте, а если язык так просто изучить, почему князь так коряво на нем говорит? — почему-то именно сейчас всплыл этот вопрос.
— Так он из простых. Магией не владеет. Только веды да маги могут знаниями напрямую делиться. Рэйен как мог, так и выучил виронейский.
Кэтери зажгла на ладонях зелёное свечение и приложила их к моей голове. Поначалу я вся сжалась, готовясь к боли, но быстро расслабилась, поняв, что вместо агонии процесс передачи вызывает только тепло и ощущение умиротворения. Закончив, веда устало потерла поясницу, кое-как разогнувшись.
— Вера, ты решила что будешь делать дальше?
— Уходить куда глаза глядят не вижу смысла. Кроме языка ничего о мире не знаю. Думаю, разумнее остаться на какое-то время. Да и с магией обращаться не умею.
— Почему? — из всего перечисленного именно это больше всего удивило веду.
— В моем мире вообще магии нет, а те, кто утверждает, что умеет колдовать, — шарлатаны.
— Не представляю, как это — жить без магии, — она покачала головой.
— А я не представляю, что с ней делать. Обменяемся опытом? — в ответ Кэтери по-доброму рассмеялась, а у меня остались еще вопросы. — Рэйен куда так бодро рванул?
— Ох, дурная он голова, за настоящей Елиной помчался. Никто в толк взять не может, зачем сдалась ему. Но раз князь сказал, значит, так надо. Ты есть хочешь?
— Зверски!
Хоть тело еще слушалось с трудом, но всё равно заставляла его как можно больше двигаться. Наверное, так себя чувствуют люди после длительной комы. Мы с ведой в четыре руки вынесли на улицу котёл и вылили его содержимое под деревом. Наскоро подмели пол от остатков чёрной сколопендры, закинув её в жерло печи. Сварганили простейший ужин из поджаренных яиц и вяленого мяса, а запили всё тем же укрепляющим отваром.
На этом мои силы сказали: «Ой, всё, ты от нас слишком много хочешь». Согнать хозяйку дома с единственной кровати посчитала кощунством, учитывая, что она мне жизнь спасла, так что с удовольствием приняла предложение спать на печке. Да, места не так много, зато очень тепло и уютно. А еще потрескивающие дрова в топке успокаивали и убаюкивали.
Как ни старалась, а не вышло уснуть спокойно. Темные мрачные мысли вперемешку с отвратительными воспоминаниями накатывали периодически. Слёзы наворачивались сами собой, но я старалась рыдать беззвучно, чтобы не мешать пожилой женщине отдыхать. Когда истерика разыгралась во всю, с кряхтением со своей постели встала Кэтери. Пройдя к стеллажу со склянками, нашла нужную, откупорила и потребовала выпить. Сделав, как она сказала, отрубилась, еще не коснувшись подушки.