Я невольно вспомнил испуг на лице тети, когда мы не обнаружили тело убитого перевертня на месте. Тогда действительно не хрустнуло ни одной веточки, не донеслось даже чужого запаха. Просто было тело, раз и исчезло.
— Похоже, что по зову тебя и заманили в ту ловушку! — добавил Иваныч.
Я снова вспомнил Юлю, лежащих на земле и удар сзади. Неужели Юля с ними заодно? Вряд ли — я отогнал прочь эту мысль. Иваныч же говорил, что они уничтожали перевертней около Мугреево, вот одни из этих оборотней и нарвались на отдыхающую пару и мою Юлю. Не нужно было писать ей, где я нахожусь, может всё бы сложилось по-другому.
— А что за последняя кровь, о которой вы постоянно упоминаете? — я невольно почесал затылок, раз пошли такие откровения, то почему бы не узнать побольше.
— Последняя кровь — ты, Александр. Ты последняя кровь убийцы пастыря, потому-то тебя всю жизнь и охраняли. Твоих родителей уберечь не смогли, так, может, тебя сохраним, — Иваныч виновато склонил голову.
— То есть я такой индивидуум, что аж страшно становится. Последняя кровь, и что же тут такого? Подумаешь, сын убийцы пастыря. Или перевертни объявили кровную месть и пока не загрызут — не успокоятся? — от объема информации начинает пухнуть голова.
— В том-то и дело, «индивидуум», что твоя кровь может воскресить пастыря. Вот и заманили в ловушку, да и набрали крови сколько надобно. Из тебя за компанию шашлык сделать решили — для успешного завершения ритуала ещё и смерть «последней крови» нужна. И желательно в храме самой сильной веры. Вроде как символ отмщения! — усмехнулся Иваныч.
— И такое может быть? — я оглядел руки и ноги.
За ночь как всегда убрались раны и царапины.
— Может быть всякое. Летим мы сейчас к одному очень хорошему человеку. Или не человеку, но очень душевному, тебе понравится, — Иваныч переглянулся с Сергеем и коротко хохотнул.
Подполковник тоже скривил губы в улыбке, словно лимона откусил. Душевность человека, к которому собираемся в гости слегка настораживала. Ноги понемногу загудели — сказывается пробежка, драка и спринт. Я разложил ещё пару сидений и повернулся к негромко переговаривающимся берендеям.
— С вашего позволения, я немного подремлю? Или медленно поморгаю. В общем, как получится, — мужчины махнули в ответ рукой, мол, давай, мешать не будем.
— Нам ещё четыре часа лету, так что успеешь вдосталь харю поплющить! Но сильно не расслабляйся, а то будет как в анекдоте про расслабившуюся собачку, — хмыкнул подполковник.
— А что за анекдот? — переспросил Иваныч.
Под негромкий говорок, упругий шум мотора за бортом и убаюкивающее встряхивание, я задремал, вытянувшись в полный рост и давая отдых уставшему телу. Несколько раз просыпался от кидающихся в лицо пастей, вытирал пот, ошалело оглядывался по грузовому отсеку и снова бухался в пучину кошмаров.
То один, то другой перевертень нападал из кустов, или выпрыгивал из окон пятиэтажек. Полуобнаженная Юля, моя любимая, распята под тяжелыми руками насильников. Я рвусь к ней, и тут же насильники хватают беспомощное тело и бегут сквозь заросли орешника. Забегают в храм Уара, и он занимается бездымным пламенем газовой горелки. На пороге лежит окровавленнаятетя, тянет ко мне руки, но не получается пробиться сквозь круг Защиты.
— Вставай, парень!!! Подъем!!! Мы падаем!!! Держи зонт и гвоздь!!! В полете нажми на кнопку!!! — громовые раскаты над самым ухом, жесткое сдергивание с сидений.
Только что скитавшийся по лабиринтам подсознания, я за доли секунды успел оценить обстановку. Меня расталкивал подполковник, рампа опущена и вдали виднеется полотно зеленеющей тайги. У рампы на изготовке застыл Иваныч.
Шутят так, мужички! Ну что же, позабавимся вместе.
— А-а-а!!! — я выхватил зонтик из рук подполковника и слетел с нагретого места.
В два прыжка оказался у подстраховывающего Иваныча, и увернулся от заграбастывающих лап.
— Стой, придурок!!! — раздалось вслед, когда я прыгнул в пугающую пустоту, сжимая в руках свернутый рулон зонта.
Я мгновение провел в полете, почти полностью вылетел из отсека. Подо мной зеленело огромное лесное море, ни намёка на присутствие людей. Кругом тайга.
Подъемом стопы зацепился за поручень лебедки и бросил тело обратно. Подобное упражнение отрабатывали с теткой на тренировке по бегу, когда неожиданно нужно сменить направление бега. Тогда в ход шли деревья, пеньки, толстые прутья кустов. Вот и сейчас пригодилось для розыгрыша шутников. Тело пронеслось над рампой. С мягким приседом я приземлился на ребристую поверхность.
— Точно, я ведь гвоздь забыл! — улыбнулся обескураженным берендеям.