Закрываются ворота гаража, милиционеры перекидываются несколькими словами со скучающими охранниками, пятиминутный перекур и летят обратно, без сирен и мигалок. Белая капля скрывается за стеной гаража, депутат так и не показывается на улице. Солнце клонится к закату — скоро должны привезти очередную жертву.
— Вот со стороны гаража и пойдем, — шепчу я вглядывающемуся в дом напарнику. — Для вышек обзор будет мал, охрана к ночи стягивается ближе к будке с телевизором, так что самый оптимальный вариант за два часа ползком добраться до стены. Перемахнем, минуя прожектора, а потом уже через балкон и… Да что с тобой? Ты меня слышишь? — я смотрю на подрагивающие губы напарника.
— Не знаю, но чувство такое, словно случится скоро что-то мерзкое и отвратительное, — прерывающимся шепотом отвечает он.
— Да, будет ужин у перевертня, а после захрапит, тогда и возьмем его за жабры, — я подмигиваю напарнику.
— Нет, что-то другое тревожит, аж в руки дрожью отдается, — он с присвистом втягивает воздух.
— Не бзди, все будет хорошо. О, вот и «Копейка» показалась, — я перевожу окуляр прицела на дорогу.
Поддав газу, машина лихо разворачивается у ворот. Выскакивают два парня. Из недр машины показывается лягающийся сверток, в воздух взлетают загорелые худые ноги. Пронзительный визг рвет вечерний воздух.
Девчонка!
Этому упырю мягкого женского мяса захотелось. Сверток живо затаскивается вовнутрь. Охранники у ворот обнажают зубы, похоже, хохочут над увиденным.
— Он совсем обор… — я спотыкаюсь, увидев резво уползающего напарника.
Вот же черт: нужно было держать напарника связанным до ночи, а теперь провалит тщательно спланированную операцию. Все летит вверх тормашками, а этот герой ползет себе, прижимаясь к земле, и даже не думает о том, что в любой момент с вышек могут застрекотать пулеметы.
Мысленно выругавшись и пообещав накостылять ему по шее, я ползу следом. Два холмика, не приминая травы, быстро приближаются к заданной точке. Предзакатные всполохи солнца играют алыми красками по полю, может благодаря разноцветному буйству, мы и можем продвинуться так далеко вперед.
Грохот выстрела вспугивает ворон, сидящих на кусте одинокого багульника. Пуля срезает ромашку на «защитке» напарника, тот тут же затихает, слившись с землей воедино.
Неужели попали?
Я тоже замираю. Сквозь переплетение стеблей наблюдаю за перемещениями охранников.
— Да вот тут я видел шевеление! — белобрысый парень показывает на место лежащего напарника.
Массивный спутник вглядывается в траву, но не видит находящегося всего в десяти метрах человека. А до стены ещё пятьдесят метров, не вскочишь — привлеченные выстрелом охранники заинтересовано вглядываются в нашу сторону. Противно сосет под ложечкой. Дыхание вырывается наружу непозволительно громко.
Я тоже затаил дыхание. Так бывает, когда смотришь увлекательный фильм и сопереживаешь главному герою…
Как там напарник?
Вроде лежит. Не дышит?
— Ну и где же ты тут увидел движение? Всё как прежде! Отбой, ребята! У новичка нервы сдали! — передает по рации мордатый охранник.
— Уволь! Не люблю паникеров! — раздается из рации медлительный голос.
— Принял, Максим Федорович! Слышал, парень? Ничего личного, ты молодой, себе ещё работу найдешь. Понимаю, нервы не выдержали, у нас многих они на пределе, но пока платят — работаем. Сдай оружие, и пойдем переодеваться! — мордатый хлопает рукой по спине бывшего сотрудника.
Мы ожидаем, пока они скроются из виду. Я подползаю ближе к напарнику.
— Ты как?
Сжатый кулак с оттопыренным кверху пальцем показывает, что в порядке. Я облегченно выдыхаю.
Жив.
Потом ему накостыляю, сейчас же не до этого. Скашиваю глаза на стену у гаража. Именно на то самое место, которое ему показывал на лежке. Забор из ровно обрезанного камня на четыре метра возвышается над землей.
Мы притихаем, когда мимо проходит ещё один охранник. Со стороны будки раздается выстрел, предсмертный вскрик и ещё один выстрел.
— Максим Федорович, паникер уволен! — кряхтит в удаляющейся рации.
Мы переглянулись с напарником — пенсия неудачнику не грозит.
Ещё десять метров, замираем. В сумерках слышны сдавленные женские крики, словно кто-то зажимает рукой рот. Крупный охранник проходит вдоль забора. Солнце скрывается за горизонтом, последний раз опалив огнем верхушки конусообразных вышек.
Напарник подскакивает на месте и преодолевает остаток до забора в несколько прыжков, я следом. Руки ложатся на шероховатую поверхность, ноги отталкиваются от разлетающейся щебенки. Маскхалат пикирует вниз, раздаются громкие возгласы. Напарник перемахивает через забор, легко проскальзывает между рядами колючей проволоки.