— Стойте, твари! — краем глаза замечаю мордатого охранника, «уволившего» молодого сослуживца.
Рука охранника тянется к кобуре. Игла из руки вылетает быстрее молнии, голова слегка отдергивается и на средней морщинке лба набухает красная клякса.
Под колючку, быстрее!
Напарник кладет двух охранников, и те тихо засыпают у аккуратно обрезанных кустов розмарина. Время замедляется, воздух кругом краснеет. Медленнее бегут к нам охранники — словно пронзают тягучую воду.
Время замедляется! Он включил режим охотника!
Напарник швыряет иглы в двух выбежавших из-за угла дома рослых мужчин, и тут же складывает ладони лодочкой. Я мягко приземляюсь у забора, ладонями по земле гашу инерцию. Три прыжка, упор на подставленную «лодочку» и взлетаю на крышу гаража, черепица хрустит под ногой. Тут же падаю плашмя и ловлю руку подпрыгнувшего напарника. Сколько раз у тёти Маши отрабатывали прыжок с поддержкой — пригодилось-таки.
У тети Маши? Это…
По стене хлещет пулеметная очередь — приходят в себя охранники на вышках, но поздно, сквозь красный воздух мы мчимся к раскрытому окну на вычурном балконе. В застекленное окно на крыше гаража видно, как у белой «Волги» сгибаются трое мужчин. У одного на глазах темнеют руки.
Перевертни! Ловите подарки!
Разбив стекло, на пол летят четыре медных «яблочка». Должно хватить.
Бомбы, как во сне про Давыдова?
— Стреляйте, они на крыше!!! — хлещет истеричный крик у бассейна, черноволосый мужчина в костюме показывает пальцем на нас.
Взрывается внизу, проваливается крыша. В последний миг мы успеваем оттолкнуться от ломающегося металла и вцепиться в холодный мрамор перил.
— Вон они!!! — возглас с другого конца дома.
По стене барабанят пули. Разлетается мелкими осколками стекло балконной двери, когда я влетаю в проем. Инстинктивно закрываю лицо ладонью, и в этот момент руку режет обжигающей болью.
Твою же мать!
Налитые кровью глаза оборотня как раз напротив лица!
На секунду встречаюсь с ним взглядом, и он разжимает пасть, чтобы вцепиться мне в глотку, куда и целился первый раз.
Как же я так опростоволосился?
Тут же бью перевертня под челюсть и, пока он падает, успеваю влепить все четыре иглы.
Тяжелое тело пробивает крышку зеркального столика и катится по полу. Стеклянная крошка летит на кожаные диваны, осыпает дорогущий ковер.
Мне конец… но надо завершить задание и забрать как можно больше с собой.
Я никогда не видел, чтобы перевертни кусали охотника… Этот человек обречен.
Следом в дверь влетает напарник. Следует моментальная оценка обстановки, одобрительный кивок и кидается опрометью к двери из красного дерева.
Напарник не видит моей раны…
За массивной перегородкой слышны звуки борьбы и женские вскрики. На улице стрекочут выстрелы, по комнате щелкают и взрыхляют дорогие обои шальные пули.
Напарник ногой высаживает дверь, та проламывается внутрь. Он тут же зажимает лицо руками и опрокидывается на спину. Зеленая струя газа вырывается на уровне глаз, по комнате плывут клубы ядовитого дыма.
Задерживаю дыхание, вылетает нож из ножен, тяжелые шторы разрезаются на полосы и окунаются в большой аквариум.
Мокрая ткань одним движением обнимает лицо, холодит кожу, другая полоса покрывает лицо напарника, палец на артерии улавливает стук сердца.
Живой! Пусть лежит.
Словно мокрые портянки в Осовце…
Газ также бьет в комнату, клубы поднимаются выше, балконная дверь не успевает их выпускать наружу. Коротко вдыхаю сквозь ткань и бросаюсь к двери.
На секунду показывается раструб, остальное дорисовывает восприятие, с закрытыми глазами вижу фигуру противника в красном ореоле. Мой кулак смачно врезается в широкую грудь, и я с радостью отмечаю, что восприятие не подводит.
Глухо звенит падающий баллон, перехватываю за горлышко и тут же вышвыриваю в окно. Раздается звон стекла и крики снизу. Быстро открываю глаза и тут же закрываю, фотография на сетчатке показывает всю картину разом.
Глаза начинают слезиться. Плохо…
— Суки! Охотники! Хана вам! — гулко доносится с пола, откуда поднимается человек в противогазе.
Одним движением срываю с лысой головы противогаз, тут же надеваю на себя и выдуваю попавший внутрь газ. Нагретая резина прилегает к коже, сквозь тусклые стекла маячит щетинистый подбородок, в него и наношу резкий удар. Треск ломающейся кости возвещает о правильно приложенной силе. Лысый толстяк обнимает ковер.