Вячеслав резко вывернул руль влево, взревел мотор, мы рванули на обгон. Джип заорал в унисон и моргнул пару раз левым сигналом поворота. Мотнулся влево, чуть не зацепил переднее колесо, за вытянутые медвежьи лапы.
— Да он издевается! — рявкнул Вячеслав, когда пристроился обратно за джипом глотать выхлопные газы.
— Пацаны, а покатайте на мотоцикле! — высунулась из заднего окна размалеванная девица.
— Пусть тебя катает олень, что за рулем находится! — проорал в ответ Вячеслав.
Зря, ой зря. У джипа загорелись задние огни, мощная машина затормозила, оставляя следы на асфальте. Мотоцикл чуть не въехал в лакированный багажник. Вячеслав ещё раз тихо выругался, когда машина выпустила на свободу одинаковые фигуры угрюмых пассажиров.
Мы тоже слезли с нагретых сидений. Рядом проносились обогнанные ранее машины, никто не хотел встревать в наш разговор. Судя по двум вынутым битам, беседа намечалась увлекательной.
— Ты не лезь, я справлюсь сам! — негромко процедил Вячеслав.
— Уверен?
— К гадалке не ходи, — Вячеслав сплюнул на дорогу.
Вышедшие из машины казались однояйцевыми близнецами — накачанные шеи, короткие стрижки, перстни на волосатых пальцах. Даже жующие челюсти двигались в одном ритме, различия лишь в одежде, и формах лиц. У водителя курносая физиономия похожа на кирпич, у двух других головы округлые, как шары для боулинга.
— Ребят, а что, девяностые возвращаются? — поинтересовался Вячеслав.
Он слегка подрагивал, как натянутая струна. Со стороны казалось, что вот-вот расплачется, но небольшие глазки держали все под контролем.
— Юморист? Они и не уходили никуда. Может в Москве и рулят менты, а у нас же по-прежнему в фаворе «понятки» и уважение к старшим. Ты кого, карась, оленем назвал? — водитель почесал скулу утолщением биты.
— Как тебя ещё назвать, если хулиганишь на дороге? Места мало, или стыдно быть обогнанным? — спросил Вячеслав.
Пассажиры тем временем обошли мотоцикл, осматривая и прищелкивая языком. Оглядывали по-хозяйски, уже ощущали себя летящими по дороге, в кожаной косухе и с сисястой подругой за спиной.
А вот и подруга вылезла. Худая как трость, размалёвана ярче клоуна, на вид тридцатник, но если умыть и переодеть — то больше двадцати не дашь.
— Ну, долго вы там? Брусок, покатаешь меня на мотоцикле? Пацанчики отказываются, — плаксивым голосом протянула девчонка.
— Да, байк зачетный! Как раз за «оленя» и отслюнявишь! Чтобы белыми зубками дальше солнышку скалиться! Чугун, прыгай за баранку, мы с Марго следом двинем. С ветерком прокатимся, родная! — водитель джипа шлепнул девицу по плоской заднице.
Марго взвизгнула и залезла на мотоцикл, блеснув белыми трусиками. Парни довольно заржали. Похоже, вопрос с мотоциклом решен и дальше нам или топать ножками, или возвращаться пред Федины ясные очи.
Тревожное чувство держало в напряжении, что-то настораживало в машине. Отголосок слабости опять накатил дурным валом, но тут же пропал. Зрачок пистолета никуда не делся, всё также ощущался смертоносный взгляд.
— Мужчины, может, вы возьмете деньгами? Я не знаю, но этой суммы должно хватить в качестве извинения за невольное дурное слово. Александр, помоги девушке спуститься, — Вячеслав достал из внутреннего кармана кожаное портмоне.
Мужчины заинтересованно подошли к открытому кошельку, заглядывая внутрь. Я протянул руку девушке, яркие губки удивлённо распахнулись. Сзади дробью рассыпались звуки ударов, спустя две долгих секунды на землю упали три мешка с картошкой. По крайней мере, звуки падения очень похожи.
— Брусок, ребята! — девица кинулась к лежащим без сознания дорожным хулиганам, потом повернулась к нам. — Да знаете, что с вами будет, козлы?
— А ведь и правда, Сань! Они же мстить будут, страшно и жестоко! Давай всех четверых закопаем? — Вячеслав скорчил кровожадную рожу.
— Мальчики, что вы. Я пошутила, не убивайте, пожалуйста! — девчонка выставила перед собой руки, защищаясь от нависающих фигур.
Побледневшая, с блеснувшими слезинками в уголках глаз, она больше не казалась такой нахальной и распущенной. Обычная девчонка, лишь запуталась немного.
— Дура! Не тронем мы тебя! Вышла бы замуж, да детишек растила, а не под этих гоблинов стелилась, — Вячеслав точно прочитал мои мысли.
— Моралист хренов, вали, давай! Учить ещё будет! Брусок меня любит — жениться обещал! Вот встретимся лет через пять и поговорим. Тогда и дети будут, и муж деловой! А пока молодая, могу и погулять, — у девчонки расплылась дешевая тушь, превратила лицо в маску зловещего клоуна-маньяка.