— Недавно в Шуе вдвоем схлестнулись с местной гопотой. Четверых из них кто-то положил, а я в отключке валялся. Вот и приняли, а я ни сном, ни духом. Да и друга тоже взяли, хотя врачи хором заявляют, что это напали собаки, — я посмотрел на полноватого парня за стеклом.
Я-то успел понять, что это за собаки, оставалось узнать — почему уничтожалась вся наша «компания»? За что умерли те ребята из банды Жилы? Жив ли ещё Евгений? Но у кого спросить? Иваныч знает наверняка, но где он сейчас?
— Ну да, слышал-слышал, знатный махач сотворили, а теперь невинного из себя строишь. Не боись, у нас тут много невиновных сидит, — хохотнул дежурный. — Но редко кто из пассажиров соскакивает с поезда.
— Понятно.
— Не бзди, может и образуется.
— Как долго у вас тут держат?
— Кого как. Бывает, что выпускают через неделю. Случается, что суд выносит приговор, а бродяга отсидел у нас даже больше положенного срока.
Неприятно оказаться в подобной ситуации. Сидишь и ждешь. Наблюдаешь, как день за днем проходит жизнь, а какие-то бюрократы думают, что с тобой делать. И ведь им абсолютно безразлично, что за человек скрывается под картонным листом с надписью «Дело №».
Вдалеке послышались шаги, и дежурный тут же замолчал.
— Открывай, Серега! Начальник пришел! — за решетчатой дверью показалось красное лицо пожилого человека.
Писк замка и в небольшое помещение вплыл «начальник»: хорошо за сорок, раздался на сидячей работе, круглая голова и рыбьи глаза навыкате. Невысокий и пухленький, довольно медлителен в движениях и заторможен в речи. За ним вошел следователь. Две противоположности одной системы, по фигурам схожи как Дон Кихот и Санчо Панса.
— Васильич, вот этот ухарь и натворил кучу проблем.
— Да-а, глядя на тебя можно сказать, что и доставили его с великим трудом, — «начальник» взглянул во все ещё бледное лицо следователя.
Действительно, сержанту хорошо переделали шокер, судороги до сих пор навещали суховатое тело следователя.
— Мутит с утра, скорее всего отравился чем-то, — невозмутимо ответил Голубев.
— А с глазом что? Соринка бревнышком залетела? — кривая ухмылка коснулась потрескавшихся губ.
— Ага, расчесал ногтями на ноге. Хочешь, и тебе почешу? — и вспыхнувший следователь тут же одернул себя, — Шучу-шучу, воспаление какое-то.
— Ладно, поправляйся тогда. Пассажира я определю куда нужно, но ты не затягивай с делом, а то у нас проверка скоро намечается, — Васильевич пожал руку Голубеву и кивнул дежурному. — Документы забери, а то завалятся куда ещё. А завтра с утреца отдашь мне.
— Его бы на пару дней под крепкий схрон, чтобы и воздух только после шмона через щелочку проходил! — попросил-приказал следователь.
Начальник согласно кивнул. Следователь ожег меня взглядом, не сулившим ничего хорошего, недобро усмехнулся, и дверь выпустила его сухощавую фигуру.
— Ну что, пассажир, пошли знакомиться! Михеев! — «начальник» гаркнул назад, и откуда вынырнул двухметровый амбал. — Давай этого красавца ко мне в кабинет, а я пока выйду на пару минут. Серега! Не спи!
— Не сплю, Сергей Васильевич! Бдю! — дежурный вытянулся в струнку, если такое возможно сидя на стуле и снова нажал на кнопку открытия двери.
Начальник вышел вслед за Голубевым.
— Вперед! — рявкнул Михеев, и железная хватка стиснула локоть.
Да-а, здравствуй мир незнакомый и пугающий.
Мы вышли с другой стороны КПП под музыкальное сопровождение электронного замка и очутились на улице. Слева и справа до серого здания протянулся проволочный коридор, с острыми шипами наверху. По этому проспекту я и прошел, напутствуемый окриками немногословного надзирателя. Судя по звездочкам — он дослужился до лейтенанта, а судя по лицу — можно сказать, что сотрудники зоопарка явно утаили побег одной из горилл.
Лицо, не обезображенное интеллектом, с надбровными дугами, нависающими утесами над запавшими глазками, прямо таки лучилось добротой и пониманием. Однако доброе излучение проступало, когда надзиратель спал, сейчас же лицо казалось застывшей маской маньяка из фильма ужасов. Узкие губы и выделяющиеся скулы добавляли необходимые штрихи к общему портрету.
— Иди, не оглядывайся! — всего три подобных команды я и услышал за наш недолгий путь.
Очень содержательная беседа, зато нашлось время подумать и взвесить сложившуюся ситуацию. Проанализировал, поразмыслил и понял, что все хреново, но ещё живой, и это не может не радовать. Как в анекдоте про падающего с сотого этажа человека, что пролетал мимо пятидесятого и подумал: «Пока всё идет хорошо».