А-а-а-а!!!!
На пике блаженства, когда мышцы полностью расслабились, на меня вылился водопад ледяной воды. Я истошно заверещал, тут же слетел с лавки и кинулся в угол. Успел стыдливо закрыть промежность руками.
— Да ладно, чего там не видела, когда маленького подмывала? — подкравшаяся тетка поставила кадушку на лавку. — Запомни, что нельзя расслабляться, даже когда будешь на жене. Это тебе первый урок, многому придется ещё научиться. А покуда ложись, попарю от души.
— Да я сам смогу! Чего водой-то плескаться? Можно же и словами объяснить.
— Словами бы понял, но вскоре запамятовал, а такое вряд ли когда забудешь. Да и сам не сможешь нормально попариться — жалко себя будет. Ложись, говорю, и не брыкайся! Веник жесткий, как и твоё будущее обучение, так что ощути масштаб трагедии, — тетя Маша вытащила из запарочной кадушки связку еловых лап. Её рубашка до пят начала намокать.
— Лучше березовым или дубовым! Может не надо еловым-то?
— Надо, Федя, надо! Держись теперь.
Хлясть, хлясть, хлясть.
С оттягом, с прихлестыванием, с нагнетанием пара.
Хлясть, хлясть, хлясть.
По всему телу бегут мириады иголочек, кожа скрипит под ударами веток.
Хлясть, хлясть, хлясть.
Водопады воды, волны жара, запах ели.
— Да ты никак поплыл, милай? Совсем в душах да ванных ослаб? Иди тогда в предбанник — хлебни кваску, да в избу ступай. Чайник поставь, я покуда тоже сполоснусь, — тетя плеснула широким ковшиком на камни, густой пар мощным кулаком ударил в потолок.
Действительно, в голове царила такая же пустота, как в бескрайнем синем небе. Слегка пошатываясь, я выбрался из парной. Осенний промозглый воздух остужал распаренное тело — струйками поднимался пар.
Банка с холодным квасом блестела возле чистой одежды. Я аккуратно поднял, чтоб не выскользнула из мокрых рук, отхлебнул ядреной воды. В голове появились далекие отзвуки мыслей. За дверью раздавался хлест прутьев, и шипела подливаемая вода. Пусть её, завзятую банщицу, а я, пошатываясь, отправился в дом.
Чайник заурчал на плите. В небольшой кухоньке спартанская обстановка: несколько тяжелых табуреток, тонконогий стол под синей клеенкой, плита на две конфорки и старенький кухонный комод. На широком печном шестке подбоченились горшки, сковороды. Словно худой охранник возле них торчал рогатый ухват.
На столе под полотенцем высовывались румяными боками ещё теплые пироги. Горшочек с медом, банка малинового варенья и кринка молока добавляли красочности натюрморту. Я остывал, по телу катились крупные капли пота. Хорошо, словно всю грязь скребком счистили, как снаружи, так и изнутри.
— Фуух, ну и хорошо же! Чайник готов? Отлично! — тетя ворвалась как красный ураган.
Банный халат, на голове тюрбан из полотенца, лицо — всё агрессивного цвета. Тетя уже входила в ту возрастную пору, когда садятся на скамеечки у подъездов и обсуждают проходящих мимо людей. Только она обсуждала оборотней… Я налил в кружки ароматного чая, пока она усаживалась напротив.
— Сперва поедим, а после расскажу — что и как. В сказках же всегда молодца сначала парят, затем кормят и поят. Хотя после спать укладывают, но это подождет, — тетя Маша зацепила румяный пирог.
Я последовал примеру и тоже взял пирожок. Сдоба с луком и яйцом восхитительно хрустела корочкой, чай отдавал луговыми травами, на душу ложилось тихое блаженство.
Словно и не было погони, убийств и бегства. Отходили на второй план оборотни, заключенные, милиция. Спокойная, твердая уверенность тетки распространилась на меня.
— Поел? Или ещё достать? — на широком блюде не осталось даже крошки.
— Нее, нормально. Спасибо за пироги, вкуснее никогда не ел, — резинка от трико слегка впилась в отяжелевшее пузо.
— Ага, каждый раз так говоришь, — улыбнулась тетка и убрала со стола.
— И каждый раз — чистая правда!
— Это хорошо, что так думаешь. А теперь, добрый молодец, когда попарился-покушал, сиди и внимательно слушай! — тетка уселась на покряхтывающий табурет.
Я весь обратился в слух. Столько вопросов накопилось, столько событий произошло за последнюю неделю, что мозг может взорваться, если не услышит объяснения случившемуся.
— Познакомимся, Александр. Меня зовут Мария. Являюсь ведущим волхвом Общины ведарей, — увидев мое непонимающее лицо, тётя тут же объяснила, — Это группа людей, что занимается охотой на перевертышей. Как повелось издревле, мы сдерживаем наступление оборотней на человечество.