У приземистого клуба, под качающимся фонарем, скопилась местная молодежь. Слышались аккорды гитары, взвизги девчонок, смех парней — эх, мне бы сейчас туда. Мы обошли компанию по широкой дуге, стараясь не показываться на глаза редким прохожим. Негромко переговариваясь, мы вышли далеко за край села.
— Вот тут и остановимся, — тетя сдернула с плеча рюкзак.
— Что делать нужно? Командуй! — я всем видом показывал готовность помогать. Да и пальцы немного отпустило от боли.
— Буду заговаривать Защитный круг, ты же вбивай иглы в дорогу, — тетя протянула пучок блеснувших в лунном свете длинных тонких стержней.
Я повертел иглы в руках — заостренные с одной стороны, с другой же образовывали небольшие утолщения. Больше похожи на гвозди, но иглы так иглы. На протянутом молотке привлекла внимание необычная вязь на рукоятке — древнеславянские руны вырезаны умелой рукой, никогда раньше не видел подобного рисунка.
— Как только кивну, сразу же вбей иглу в дорожку. Поглядывай по сторонам, пока я заговариваю — могу и пропустить что-либо, — тетя рассыпала поперек дороги темный порошок из газетного кулька.
Шум деревьев, покачивающиеся кроны, закрывающие луну тучи — вот что составляло компанию двум путникам. Какое-то знакомое ощущение царило в воздухе. Чей-то ненавидящий взгляд скреб кожу, хотя я периодически оглядывался и никого не видел, свербение не пропадало. Словно я вновь оказался у черного джипа, и сквозь затемненные окна в меня целился зрачок пистолета.
Запах сырой листвы, будоражащие скрипы сухостоин, далекое брехание собак сопровождали наши действия. Далеко просматривалась пустынная дорога, укатанная грейдером полоса земли, кусты по краям, высокие деревья и облачное небо.
Тетя начала речитативом нашептывать какие-то малопонятные слова, я же остановился у небольшой лужи, слегка утопив острие иглы в землю. Рукоять молотка удобно расположилась в руке.
На последнем слоге, тетя кивнула и с одного удара игла ушла в землю, едва успел отдернуть пальцы. Легко взвилось облачко просыпанного порошка. Рядом тут же поставил другую иглу.
Кивок — удар, кивок — удар, кивок — удар. С неба посыпал небольшой осенний дождик.
Далеко впереди показался одинокий пешеход с фонариком. Мужчина шел, слегка пошатываясь, похоже, что возвращался с гулянки из соседней деревни.
— Теть Маш, глянь, кто-то идет! — я застыл с поднятым молотком.
— Быстро в кусты, и не высовывайся, чтобы не произошло! — тихо проговорила тетя и сунула руку в карман.
— Я тебя одну не оставлю!
— Быстро! Я справлюсь сама, не вылезай!
Я боком спустился в придорожную канаву, холодная вода тут же залила кроссовки. Почти услышал, как раздался скрип, когда я пошевелил пальцами в мокром носке. Я затаился, стараясь не дышать, фигура невысокого худощавого мужчины медленно приближалась. Порывы ветра толкали его в спину, отчего мужчина иногда подергивался.
— Зачем ты сюда пришел? Его здесь нет, ваши проверяли! Кто тебя послал? — громко спросила тетя, не вынимая руки из кармана.
— Не противься, ведарша! Меня послали следить за твоим домом, чтобы сообщить, когда он вернется! — прохрипел мужчина.
Он озирался по сторонам, слабый луч фонарика скользил по облетевшим кустам. Я вжался в землю, ощущая на губах песок, по щеке елозила мокрая трава. В ладонь впился осколок бутылочного стекла, но я боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя.
— Его здесь нет. Так и передай тому, кто послал! Иначе я сама тебя сейчас пошлю.
— Ты обманываешь, ведарша! Не мешай и проживешь ещё немного!
— Ступай прочь, создание зла! Ты слишком слаб, чтобы тягаться со мной!
— За мной придут другие! Я ощущаю запах ведаря здесь!
Нога соскользнула в небольшую ямку, и всплеск воды громыхнул выстрелом. Я чертыхнулся про себя, но поздно, голова мужчины повернулась в сторону звука, и уголки губ поползли вверх, обнажая острые зубы.
Лицо вытянулось вперед, в свете упавшего фонаря на бледной коже заблестели крупные капли пота, заострились волосатые уши. Мужчина вскинул руки вверх, затрещала рвущаяся куртка. Поползли прорехи, показывая ватную подкладку. Руки утолщались в размерах, кожа темнела, на глазах вырастала густая шерсть. Трескающиеся губы разъехались в жутком оскале, заострились зубы, превращаясь в клыки. Судорогой мужчину согнуло пополам, и лопнувшая куртка выставила крупные выпирающие позвонки, обтянутые темнеющей кожей.