Вот и знакомая кадушка с песком. Глядя на чучело оборотня, методично втыкал пальцы в спрессовавшиеся слои. Не обращая внимания на боль, смотрел в красные глаза. Фаланги входили глубже, то ли разрыхлил почву, то ли в задумчивости отстранился и забыл, что передо мной песок. Гудящая тишина перебивалась хеканьем и стуком о поверхность песка. Я думал…
Мертвый оборотень непонятно как испарился, всегда уверенная в себе тетя не на шутку перепугалась. Мда, делишки.
Все же правду гласит старая загадка «Что мягче всего на свете?» и ответ — «Рука», подложил под голову правую руку и забылся тревожной дремотой. Выныривая и проваливаясь в сон, находясь на грани сознания, я слушал — не шевельнется ли что в коридоре, не откроется ли дверь.
Беспокойный сон сменил дремоту, снился кидающийся перевертень. И отчаянное чувство бессилия, когда ты хочешь, но не можешь убежать, ноги как приклеенные. Ты знаешь, что можешь увернуться, отпрыгнуть, но тело не слушается. Остается беспомощно смотреть, как приближается враг, а в душу заползает липкий ужас. И в последний миг ты просыпаешься в холодном поту, несколько минут пытаешься унять бешено бьющееся сердце, ошарашено озираешься по сторонам.
Я проснулся от прикосновения холодной ладошки. Вскочил на ноги, готовый биться или удирать, ещё находясь в плену кошмара. На меня смотрела тетя, одетая в свободные зеленые штаны, серую рубашку опоясывал широкий пояс, из-за бляхи выглядывали медные головки.
— Чу-чу-чу, спокойней, Саша! Понимаю, что много пережил. Привыкнешь, хотя от снов никуда не денешься, — тетя виновато улыбалась. — Во снах приходят воспоминания других людей, проживаются целые жизни, может, и мы кому-нибудь снимся.
— Теть Маш, мне последнее время снятся какие-то странные сны. То родители, то в танке бьемся, или Давыдов недавно показался. И везде присутствовали перевертни, нигде не видел берендея. Может люди меньше сталкивались с ними? — я слегка расслабился, остатки сна уходили прочь.
— То память людей, которые справились с оборотнями, придет время, и берендеев увидишь. Запоминай то, что снится — когда-нибудь может пригодиться. Мне поначалу тоже разные кошмары снились, пока не научилась с ними справляться, — тетя потянулась руками вверх, разминая мышцы. — Покажи, как поладил с кадушкой? Или весь день провалялся на скамье?
— Да как ты могла такое подумать? На секунду прикрыл глаза, а ты уже по лбу постучала! Смотри, если не веришь! — и с размаху воткнул саднящие пальцы в надоевший песок.
Песок нехотя раздался и скрыл покрасневшие холки. Пальцы полностью ушли в твердые слои, я радостно улыбнулся.
— Что ж, прогресс есть, а попробуй выдернуть! Учти, песок не должен высыпаться, иначе упражнение не будет полностью законченным, — тетя удовлетворенно поцокала языком.
Целая пригоршня выметнулась вслед за отдернувшейся ладонью. Кучки песка покрывали дно кадушки с внешней стороны.
— Да, с этим пока проблемы. Но тебе нужно обучаться как можно быстрее. Поднимайся, будем отрабатывать удар, — тетя встала в свою странную стойку, — Представляй, что по твоему телу прокатываются шары. Круглые упругие мячи, и каждый шар свободно катается, но при ударе он должен оказаться в точке выхода силы. Пока трудно понять, но повторяй за мной, если что поправлю.
Я встал в стойку, сжав саднящие пальцы в кулаки. Сухонькая тетя плавно обозначила удар, остановив руку у моей груди — так сбрасывает снег разгибающаяся ивовая ветвь. Расслабленная кисть за миллисекунду до остановки сжалась в жилистый кулачок. Двинувшийся воздух пощекотал кожу груди.
Я инстинктивно свел руки вместе, пытаясь заблокировать удар, но предплечья наткнулись на толстый арматурный прут, а не человеческую руку.
— Говорила же, что ты зря используешь жесткую блокировку, калечишь свои руки, пускаешь по телу разрушающую вибрацию. Делать нужно мягко, уходя с линии атаки и проваливая противника. Оборотни заведомо сильнее, так зачем же тягаться с ними на равных, тем более, достаточно такого расстояния, чтобы тебя уничтожить, — тетя кивнула на свой кулачок, тот незыблемо висел в двух сантиметрах от моей груди.
— Да ладно, что можно сделать на таком маленьком расстоянии? Ни размахнуться, ни ударить как следует, — я не поверил и напрасно.
Тетя подняла уголки губ, и тут же последовал сильный удар, словно в грудь прилетела ракетная боеголовка. Меня отшвырнуло на пару метров, воздух просвистел в ушах. Локоть остро пробило разрядом тока, когда ударился о стену. Я выпрямился, потирая раскрасневшееся место на груди.