Юля!
Девушка накинула поверх разорванной одежды мужскую ветровку, но длинные ноги всё равно белели наготой.
— Они очень плохие люди. Я не оправдываю тебя, Саша, но ты иначе не мог.
Странно такие речи слышать от девушки, я думал, что Юля завизжит, убежит, или ударится в слёзы. Красавица, что снилась мне по ночам, стояла рядом и помогала закидывать трупы травой и ветками.
Я жестом показал, что хватит. Отошли на десяток метров, и я рухнул на колени. Юля обеспокоенно подхватила меня, опустилась рядом. Я жестом показал, что всё в порядке. Тошнило. Во рту перекатывался металлический привкус.
— Как твои друзья?
— Понемногу приходят в себя, я волнуюсь больше за тебя. Снимай майку, я обработаю раны. Ох, и ничего себе, — вырвалось у неё при взгляде на мою спину.
Я весь один сгусток боли, поэтому не ощущал что там, на спине. Разодранная в клочья майка предвещало мало хорошего. Юля побежала к слабо шевелящимся друзьям и вернулась с автомобильной аптечкой.
— Не дергайся, сейчас будет щипать! — её прохладные пальцы скользнули по спине.
От нежных прикосновений боль отступила и тут же вернулась обратно. В голове всё зашумело, когда по спине прокатились огненные шарики. Я даже услышал, как зашипела перекись водорода на краях раны.
— Тебе срочно нужно в больницу! — безапелляционно сказала Юля.
— Ничего, на мне заживает как на собаке. Как ты здесь оказалась? И почему в такой компании?
— После твоего письма я не отставала от Евгения, и он под большим секретом рассказал, что ты живешь в Мугреево. Я упросила отчима отпустить нас с Таней и её парнем в поход. Ехать до вас недалеко, мы и решили остановиться на ночь на природе, а утром собрались погулять по селу и… возможно… увидеть тебя. А эти, — она кивнула на овражек, — появились из кустов и сначала попросили закурить, а потом начали приставать. Серёжка вступился за нас, они его избили, и ударили Таню. А меня… Потом я увидела тебя и… потеряла сознание.
— Значит, я успел вовремя. Ой! — дернулся я на очередной ожог.
— Извини, ещё немного осталось!
— Ничего, всё нормально. Но отсюда нужно уходить. Вдруг они были не одни.
— Ночь наступает, вряд ли кто-нибудь придет. А в темноте по лесу я боюсь идти, ты весь изранен, да и ребята ещё слабы для переходов. Давай, переночуем здесь, а утром поищем помощи?
Рядом с убитыми оборотнями ей спокойнее? Странная девушка, может, я чего-то о ней не знаю? Головокружение накинулось с новой силой, и окружающий лес завертелся в бешеной пляске. Юля теребила меня за плечо. Почему я лежу на земле?
— Саша, Саша, очнись, — беспокоилась Юля.
— Всё в порядке, секундная слабость. Пройдет.
— Пойдем к палатке, я сейчас костер разведу. Ты должен прилечь.
Я и сам не заметил, как наступила ночь. Думал, что это в глазах так потемнело. Парень благодарно пожал мне руку, что-то говорил, но слова с трудом проникали сквозь шум в ушах. Темноволосая девушка раньше была рыженькой, я вспомнил, как в тот злополучный вечер девушка танцевала с Евгением. Она чмокнула меня в щеку. Я промычал в ответ что-то героическое.
Ноги не держали, и я чуть не повалился у брезентового полога. Но всё же взял себя в руки и заполз внутрь. Рухнул на спальный мешок и почти отключился, когда почувствовал, что рядом кто-то есть.
— Ты спас меня, Саша! — промурлыкал девичий голос.
— Юля, я не мог поступить иначе, — слова выдавливались с трудом, как паста из полуоткрытого тюбика.
— У меня никогда не было молодого человека, а эти…
— Всё позади, Юля, всё позади, — глаза слипались, в этот момент так хотелось, чтобы меня оставили в покое.
— А у тебя… У тебя когда-нибудь было?
Спрашивать такое у современного студента? В наш продвинуто-сексуальный век? От удивления у меня даже распахнулись глаза. Юля сняла ветровку, и отблески костра играли на её коже красными всполохами. Спать определённо расхотелось, невзирая на боль и жжение в суставах. Обнаженная грудь манила коричневато-розовым надвершием, с налившимся кровью соском, что походил на покрасневшую клюковку.
Я потянулся рукой, когда Юля мягко остановила:
— Подожди, скажи, у тебя раньше… это… было?
Я вспомнил слова опытного общажного ловеласа о том, что с девушками никогда нельзя говорить о бывших. Не рассказывать же Юле о Людмиле, пришлось отрицательно помотать головой.
— Нет, как-то не до этого было. Учёба и спорт занимали всё время.
— Ты мне не врёшь? — её глаза поблескивали в сумраке палатки.
— Не вру, — я постарался сделать голос как можно более убедительным и снова потянулся к ней.