За забором соседнего с Иванычем дома на солнышко щурилась симпатичная девушка в цветастом сарафанчике. Может её сватали за Федора? Тогда ему повезло с выбором, девчоночка что надо: большая грудь, крепкие руки, рослая. Такая и хозяйство вытащит, и деток здоровых нарожает.
Я подмигнул ей, улыбаясь самой широкой улыбкой. Девушка посерьезнела лицом, глаза впились в мою фигуру. Губы, предназначенные для поцелуев, отчего-то скривились. Верхняя губа дернулась вправо и вверх, показавшийся белоснежный клык увеличился в два раза, натянул нежную кожу на подбородке. Я вздрогнул от неожиданности и отвел глаза, переключившись на калитку. Боковым зрением увидел, как зуб пропал, но девушка продолжала смотреть на меня в упор.
Чертыхаясь про себя, кое-как развязал веревочку на заборе. Доски калитки расчесали выросшую редкую траву. Под пристальным взглядом я придал веревке первоначальный вид, и скрылся за углом дома. Дубовая дверь на поверку оказалась запертой, постучал и услышал за домом странное хеканье с последующими шлепками. Словно шлепали провинившегося школьника. И знакомое ворчание Вячеслава.
Открылось незабываемое зрелище — посреди огорода на пеньке сидел угрюмый Михаил Иванович. Черенком лопаты он то и дело тыкал в спины занимающихся ребят. Знакомое упражнение — по колено в выкопанной яме, выпрыгиваешь стопой и удерживаешься на краю. Пот ручьями струился по красным лбам берулек, спины выгибались от ударов.
— Чего приперся? — не оборачиваясь, спросил Иваныч.
— Ого, вот это слух! — восхитился я. — Как узнали?
— Да твой запах ещё с дороги учуяли, когда за Марией бежал. Что с ней? — черенок ткнул в твердую спину заслушавшегося Вячеслава.
— Ай! Почему так больно, и именно мне? — проворчал Вячеслав, на белесых бровях повисли блестящие капельки.
— Значит — заслужил! И ты не ленись работать, самому же эта наука когда-нибудь пригодится!
Черенок толкнул в спину Федора. Тот потерял равновесие и опрокинулся навзничь. Рукой попытался найти опору, но она воткнулась в мягкую кучу земли, и звучный шлепок возвестил о приземлении.
— Тьфу на вас, лентяи! Сашок, покажи, как нужно делать! Все равно больше не испачкаешься! — скомандовал Михаил Иванович, черные глаза пробуравили мою грязную одежду.
— Времени нет, у меня плохие новости…
— Давай-давай! Посмотрим, как ведари скачут! Или сикнул? — радуясь возникшей передышке, в один голос загудели парни.
— Успеваем, — кивнул Иваныч.
— Тогда поглубже яму нужно, — ребята не отстали бы, но утереть нос двум врунишкам следовало.
Вячеслав подхватил на лету лопату, в несколько зачерпываний углубил яму, земля мягко рассыпалась на низенькой куче. Вызывающе кивнул, ну как, пойдет?
— Глубже, из такой канавки даже младенец выпрыгнет, — я понаблюдал, как краснеет лицо Федора.
Угрюмый Михаил Иванович скривился в усмешке. Вячеслав зло зыркнул, но увеличил яму в два раза, черенок почти полностью утопал в выгребе.
Заточенное полотно воткнулось в выросшую кучу, приглашающий жест рукой, на лице застыло ожидание моего позора.
Что ж, я спрыгнул — яма по грудь, немного потоптался, утрамбовывая землю. Сразу же послышался окрик Федора.
— Ты долго там вытанцовывать будешь? Или тебе, как плохому танцору, что-то мешает?
Вячеслав солидарно хохотнул. Возможность померяться силой всегда будоражит молодую кровь. А уж, сколько колючек припасено под языком — на случай провала зарвавшегося хвастуна…
Со всех сторон сдавила холодная земля, колени не согнуть, даже пришлось поднять руки над головой, чтобы ещё больше не испачкаться. Представил свое тело туго сжатой пружиной, приподнял носки и щелчком разогнул.
Вязкое дно осталось внизу, ветер свистнул в ушах, и ноги уперлись в скользкую глину по краям ямы. Правая нога слегка поехала, но успел переступить и теперь с легкой ухмылкой смотрел на потупившихся парней. Михаил Иванович также с интересом разглядывал их лица.
— Ну как? Удовлетворены? — спросил я.
— Да пошел ты, — одновременно ответили ребята.
Показав обиженные спины, двинулись по направлению к дому.
— Эй, вы куда? Кто вас отпускал, лентяи? — гаркнул Михаил Иванович.
— Как куда? Проверять на месте ли сарай, этот раздолбай просто так не может зайти! — не озираясь, ответил Вячеслав.
— Дисциплинка страдает! — вздохнул Иваныч и мотнул головой, — Пойдем, что ли? Чая навернешь, да и расскажешь что к чему.
— Михал Иваныч, некогда же, с тетей…
— Пойдем, расскажешь. Время есть — перевертней рядом не ощущаю! — Иваныч зашагал следом за ребятами.