В знакомой комнате чисто вымыто, постели заправлены и на выскобленном столе отсутствует радость для тараканов, блестят кристальными боками граненые стаканы. Всё очень здорово поменялось с моего первого прихода. Может, потому что Иваныч дома?
Федор зашел с двумя тарелками, на одной пироги устроили кучу-малу, на другой развалились конфеты в желтеньких обертках. Следом, с дымящимся чайником в руках, зашел Вячеслав. Федор пододвинул коробку с чайными пакетиками.
— Садись, рассказывай! Время ещё есть! — скомандовал Иваныч и показал пример, разместившись на внушительной табуретке.
— Руки!!! — выпалил Федор, когда Иваныч потянулся к пирогу, но тут же смягчился. — Михаил Иванович, руки бы надо помыть, все же в земле ковырялись. Вдруг глисты заведутся.
Вячеслав хохотнул, выставив ослепительно белые зубы, но осекся, наткнувшись на строгий взгляд Иваныча. В свое оправдание оба парня подняли руки до уровня плеч, продемонстрировали чистоту оттертой кожи. Получилось так синхронно, словно долго готовились к этой шутке и наконец-то представился шанс выступить.
— Научил на свою голову! — хмуро проворчал Иваныч, подмигнул мне, — Ладно! Пойдем, Александр, хоть рожу умоешь, а то как погорелец выглядишь.
— Так я…
— Все расскажешь за чаем, — поднятая ладонь остановила вырывающиеся слова.
Холодная вода плеснула из-под соска умывальника ледяной струей. Миллионы иголочек впились в лицо, онемевшие губы защипало, грязь смывалась темными ручейками. Неужели такой чумазый? Хотя чего удивляться — после тушения пожара и многокилометровой пробежки. На белоснежном вафельном полотенце остались серые разводы. Виновато взглянул на Иваныча, тот понимающе покачал головой.
— Оставь, Маринка отстирает, — пробурчал он и занял место у умывальника. Вытеснил меня массивным торсом из закутка у печки.
Я глянул в зеркальце для бритья, вроде ничего, слегка заросшее щетиной розоватое лицо — все как обычно. Лишь за ухом осталась дорожка запекшейся крови. Привет с полянки.
— Чай почти остыл! Вы там полностью мылись? — сквозь уминаемый пирог пробурчал Вячеслав.
— Ох, и разбаловал я вас, опять утренних кроссов с полной выкладкой захотелось? — процедил Иваныч, но по улыбающимся глазам понятно, что подобная пикировка присутствовала при каждом столовании.
— Всё-всё-всё! Когда я ем — я глух и нем! — сразу поднял руки Вячеслав.
— А когда я кушаю — я говорю и слушаю! — тут же откликнулся Федор.
— Ладно, тихо, шутники! — прикрикнул Иваныч, и кивнул мне, — Как перевертни прорвались через защитные круги?
Я отхлебнул ядреный чай, по языку разлилась приятная терпкость. Начал свой рассказ с вечерней пробежки и закончил «Медвежьим», допивая второй стакан.
— Ой, дурра-а-ак, — протянул Федор, — Обычной засады не смог распознать, а ещё хвастается, что прыгает как блоха.
— Кто бы говорил, сам-то мало накосячил? — резко оборвал подкалывающего Иваныч.
— Не виноватый я, она сама пришла, — буркнул Федор, виноватый взгляд шарил по опустевшему столу.
— Вы про соседку? Знаете, что она тоже оборотень? — перед глазами всплыл растущий клык.
— Вот же удивил, — Вячеслав сгреб в одну кучу фантики, — Вон у нас сидит Казанова берендеевского разлива. Сидит, глазенками блудливыми по столу шарит. Куда конфету потащил, а ну брось! Я не считаю, что уже пятую ешь, но одно место к табурету прилипнет!
— И ты, Брут? — страдальческим голосом воскликнул Федор, — Сколько же можно? Сама попросила укусить, откуда я знал, что всего лишь за мочку уха.
— Куснул по пьяни, теперь вот воспитываем нового члена семьи. Девчонка держится хорошо, и нам по дому помогает. Хорошо ещё что сирота, а то пришлось бы переезжать, — Иваныч поставил пустой стакан на стол, попробовал перевести тему. — А ты действительно дурак, что порвал защиту. ещё и Марию подставил под удар.
— Ты знаешь, что я должен сделать с тобой за это? — я пристально посмотрел на Федора.
Мужчины за столом напряглись. Федор выдержал взгляд, хотя несколько раз порывался отвести. По кодексу охотника взамен новоявленного оборотня уничтожается другой член клана. Молчаливая обстановка накалялась, наконец Федор сморгнул.
— Знаю, но я женюсь на ней! Не боюсь смерти — боюсь одиночества. Рано или поздно мы покинем Иваныча, и куда я потом? А тут рядом с Иванычем, и девчонка она хорошая. Вот и решай, — пробормотал Федор.
— Мария знает о его подруге. Но она должна нам услугу. Надеюсь, она рассказала, чем хороши отношения оборотней с ведарями? — Иваныч прожег меня тяжелым взглядом, потом обернулся на берулек. — Ребята, уберите тут всё!