— Сейчас уеду, не надо так нервничать. Успокойтесь, пожалуйста! — я постарался улыбнуться в ответ как можно более успокаивающе.
— Марина, не кричи, а то соседи прибегут на выручку, — из дома вышел понурый Федор и повернулся ко мне. — Держи рюкзаки, укладывай на второе сиденье.
— А как мы все уместимся? — я подхватил тяжеленных «лягушек».
— Я не еду, задержу перевертней насколько смогу! — желваки резко дернулись под тонкой кожей.
Девушка за забором ахнула, закрыв рот ладошкой. Большущие глаза налились блестящей влагой, заискрилось солнце на ресничках.
— Зайди в дом, и не высовывайся! Не высовывайся, чтобы не произошло! — рявкнул Федор, он старался не смотреть на суженую.
— Да как же, Федя? Не ходи, пожалуйста, — в девичьем голосе прорезались слезы, последнее слово утонуло во всхлипе.
— Я сказал — зайди в дом! Я вернусь, Марина, постараюсь задержать как можно дольше, и обязательно вернусь. Должен я за тебя, пришла пора долг отдать, — Федор прошел по вскопанной грядке, не обращая внимания на молодую поросль.
Большие пальцы утерли слезы на глазах подруги, мы с Вячеславом тактично молчали. Рюкзаки юркнули в менее глубокое сиденье, сверху лег тент, застегивали быстро, не глядя друг на друга. До ушей доносились женские всхлипы и успокаивающий рокот Федора.
— Не пущу! Родимый, милый! Не уходи! Оставь его в покое, тварь!!! — слова относились ко мне.
На мое счастье подоспел Иваныч.
— Марина, возьми себя в руки! Ничего с твоим оболтусом не случится! Перевертни вон за ним охотятся, — кудрявая голова мотнулась в мою сторону, и берендей добавил более раздраженно. — Федор, успокой же ты, наконец, свою женщину!
Федор через забор поцеловал Марину, та попыталась обнять парня, но оба коснулись заговоренной веревки и отпрянули, как отдергивается обжегшийся палец от раскаленной сковороды. Под ногами захрустели невысокие смородиновые кусты.
Слезы хлынули двумя ручьями по припухшим щекам, всхлипы чередовались негромкими завываниями. Сколько себя помню — никогда не мог терпеть женские слезы, в таких ситуациях не знаешь, как успокоить, но хочешь, чтобы перестала плакать и рвать душу на части.
Марина отходила, не сводя глаз с Федора, руки мяли подол сарафана. На крыльце остановилась, припухшее лицо скривилось болезненной гримасой, и она опрометью кинулась в дверной проем. Громко хлопнула коричневая дверь, за ней зазвенел плач в полный голос.
Федор посмотрел на меня неприязненно, но смолчал. Взревел мотор мотоцикла, Иваныч успокаивающе хлопнул Федора по плечу. Тот понуро вышел на зеленеющую улицу.
— Привет, соседи! Направляетесь куда, с утра пораньше? — мимо прошествовала упитанная женщина с небольшой собакой на поводке.
— Здорово, Григорьевна! За сморчками думаем смотаться, а то надоели соления. К тебе за сметаной придем. Нацедишь? — усмехнулся Иваныч, — А что это с Графом?
Собака, помесь дворняжки с немецкой овчаркой, то жалась к ногам хозяйки, жалобно скуля, то дергала поводок, увлекая дальше.
— Да вот сама не пойму. Прогулялись до автобуса, проводили папку на работу — все было нормально. А недавно как взбесился, так и дергает поводок, чуть руку не оторвал, окаянный! — женщина замахнулась концом поводка, но пес даже ухом не повел на угрозу, косясь на нас перепуганными глазищами, — Иваныч, а у вас кто-то ботает в дверь.
Мы невольно повернулись к дому, дверь ощутимо вздрагивала. Иваныч нахмурился, глазами указал нам на мотоцикл. Вячеслав накинул шлем, я полез в узкий лаз люльки, Федор запрыгнул на дерюжку, под которой томились рюкзаки.
— Кто-то забыл закрыть кроликов, вот они и ломятся, Григорьевна! Ладно, поехали мы, а уже по приезду самый забывчивый вылижет сени. Пока пусть порезвятся, все равно не выбегут! — Иваныч залез на заднее сиденье мотоцикла, стилизованный медведь ощутимо просел под весом.
— Доброй охоты, ребята! — собака ещё раз дернула поводок и увлекла женщину за собой.
Спустя несколько мгновений я понял, что соседка говорила про грибы, а не про нашу охоту. Резким поворотом руля Вячеслав вывел мощного зверя на дорогу, я заметил, как в дому у Марины колыхнулась занавеска. Федор встретился со мной взглядом и тяжело вздохнул.
— Не переживай, Федор! Все будет нормально! — Иваныч подмигнул ему, — Только вспомни все, чему я тебя обучал. И дай нам хотя бы полчаса. Дальше мы справимся сами.