Друг напротив друга стояли оборотни разной породы, по-другому и не назовешь. Первый раз я увидел перекинувшихся живых берендеев — Михаил Иванович и Вячеслав походили на ожившие курганы. Огромные тела в коричневой шерсти, медвежьи рыла скалятся кинжальными зубами. Злые глаза не отрываются от противников. Где-то глубоко внутри колыхнулась радость, что сейчас они за меня.
Перевертни на три головы ниже берендеев, мускулистые лапы хватают воздух. Одно биение сердца, и местность залилась ревом и ударами.
Я рванулся к дальнему противнику, проскользнул под размахом лапы и врезал снизу вверх крепким хуком. Оглушительно клацнула челюсть, по окостеневшим холкам кольнуло тупой болью. Мохнатая морда запрокинулась, и мощное тело оборотня опрокинулось навзничь. В стремлении удержаться и ухватиться за что-либо, черные когти царапнули лоб, сорвали лоскуты кожи.
Раскаленные полосы приложились ко лбу острой болью. Горячие струйки потянулись вниз, застревали на бровях и цедились каплями по переносице. Перекувырнувшись в воздухе, оборотень приземлился на четыре лапы, прижался к земле, словно затаившийся пес.
Лишь я смахнул лезущую в глаза кровь, как перевертень ринулся, выставив когтистые лапы. По борту милицейской машины дробью выстрелили комья земли из-под задних лап. С линии атаки отходить поздно. Я упал на спину в придорожную пыль, с трудом поймал метнувшиеся к горлу лапы. Не прошло и одного стука сердца, как ноги уперлись в поджарое брюхо твари, и выпрямились со скоростью расправляющейся пружины. Ступни добавили энергии полета, будто опять выпрыгивал из узкой ямы. Мощное тело пронеслось надо мной, огромные клыки лязгнули у самого уха, капелька слюны упала на щеку. Перекатившись через плечо вслед за улетевшим оборотнем, подхватил с земли отброшенную иглу. Я готов к очередному броску.
Два раза перекувырнувшись в воздухе, перевертень снова приземлился на лапы, как выкинутая на улицу кошка. Тут же лапы скребанули по земле, и мохнатая туша рванулась вперед, оскалив длинные клыки. Краем глаза я зацепил картину — берендей швыряет перевертня в кусты и тут же кидается следом.
Лохматая лапа закрывает солнце, и хватает пустой воздух, тут же кидается вправо, но я опять уворачиваюсь и танцевальным па оказываюсь за спиной разворачивающегося перевертня. Животная реакция замедляется массой тела, но эта же масса играет на руку, если попасть в удавьи объятия.
Укол в основание черепа и тут же отскок — задняя лапа рванула по пустому месту. Перевертень взвыл и развернулся, с каждым мгновением замедляя движения. Перевертень удивленно уставился на свои лапы, недавно смертоносные, а теперь неловкие и вялые. Рядом выли два борющихся оборотня, за высокой изгородью кустов раздавались звуки неутихающей битвы. «Мой» перевертень рухнул на колени — есть пара секунд на обезвреживание, пока не восстановился.
Быстрый прыжок, скользнул под вялую руку. Ох и разит же из разверзнутой пасти. Отдернул руку от клацающих клыков, и с быстротой швейной машинки — в сердце, в налитые яростью глаза. И, со всего маху, в лоб!
— Кха! — выдохнул оборотень и накренился влево.
На глазах втягивалась жесткая шерсть, руки уменьшались в размерах, сокращалась звериная морда, переходя в человеческое лицо. Полулапами — полуруками перевертень пытался схватить воздух, но жизнь уходила с каждым фонтанчиком крови из впалой груди.
Я проводил взглядом упавшее окровавленное тело мужчины, рука в судорогах уцепилась за боковое зеркало машины, осколки посыпались в пыль обочины, усыпанную рубинами брызгающей крови. Его ноги ещё сучили, вздымая кучи пыли, когда ладонь обхватила холодную рукоять пистолета. Холодная, мокрая от крови, едва не выскользнула из пальцев, но указательный палец нащупал курок.
Повернулся к сражающейся паре на дороге, берендей отмахивался от кружащегося перевертня. Коричневая шерсть свалялась на плече пионерским галстуком, перевертень поджимал переднюю лапу. Красные лужицы расплескались по асфальту, прерывистым линиям разметки, придорожным травам. Рычание перекрывало друг друга, если перевертень наскакивал и тут же отпрыгивал в сторону, то берендей пытался поймать, подтащить к себе, сжать в огромных объятиях.
Перевертень с визгом отлетел после шлепка назад, и тут же кинулся вновь на берендея. Этих секунд хватило для трех выстрелов, отбросивших перевертня в сторону. Глыбища мышц навалилась на поверженного оборотня, и после двух резких рывков из-за коричневатой спины выкатился круглый предмет. Рассыпались алые кляксы по дороге, оторванная голова перевертня застыла с разинутой пастью, медленно переходящей в человеческий рот.