Погибель в богатстве, подрывающем силы… После завоевания Греции римляне познакомились с роскошью, переняли от побежденных любовь к искусствам и всяческим развлечениям. Дань, взятая с греков, была такой большой, что граждан освободили от налогов. Римляне увидели, что можно жить не только в войне и трудах, и постепенно изменили заветам предков — стали возводить вместо прежних скромных домов пышные дворцы и украшать их, проводили дни в праздном досуге.
Стыдно вещать про позор обреченного града! Любит за деньги толпа; исчезла свободная доблесть предков; вместе с казной разоренный лишается власти. Рухнуло даже величье само, изъедено златом. …Померкло владычество Рима, честь сокрушилась его. И Рим, безнадежно погибший, сделался сам для себя никем не отмщенной добычей. Рим, погрузившийся в грязь и в немом отупенье лежащий…Многие больше не хотели служить на благо отечества и, пользуясь обретенным богатством, нанимали вместо себя солдат. Это было в конце Республики, а потом прошли несколько веков империи, и Рим все глубже увязал в роскоши и разврате… Ко времени нашествия варваров в городе уже не осталось людей, готовых пожертвовать ради него не то что жизнью, а даже покоем и благополучием.
Непобедимый, сдался ты всем нападавшим? Мертв! лишь отбросы жалкие вместо тебя Мертв! Тот народ, что империю дал нам Рим, ты все ж пал, с гордым племенем, тебя сотворившимОни предали даже своих богов.
Как мы.
* * *В тот день, когда я купила кольцо, на главной площади давали концерт, и автобусы, идущие в центр города, были переполнены. Но мне не хотелось быть в людской толчее перед тем, что ожидает меня… И я решила идти пешком.
Церковь была видна издалека, — недавно выкрашенные купола ярко синели среди пестрых рекламных вывесок, в конце улицы, круто ведущей вверх. В этом городе постоянно приходится одолевать то подъем, то спуск: он лежит на холмах. На семи древних холмах, где когда-то стояли алтари других богов — мудрых и сильных, тех, кто истинно выше нас…
В небе слепо и жестко блестел золоченый крест. А легкие облака равнодушно проплывали мимо, и небо было таким же чистым и светлым, как много веков назад.
Против нас блеск византийских церквей, пышность пиров и даров… Выбор жесток: крещенье водой или крещенье огнем?По мере того как поднимаешься к церкви, она будто становится ниже. Зато, став вровень с нею, можно разглядеть, что купол разрисован мелкими звездами. А само здание чем-то похоже на оплывший сливочный торт, — может быть, потому, что нищие окружают его, как черные мухи…
Этот храм возведен в честь человека, который подослал убийц к родному брату, а его беременную вдову сделал своей наложницей. Человека, который силой взял в жены невесту другого, перед тем убив ее отца и братьев. А захватив верховную власть, из выгоды стал вероотступником и заставлял народ также отречься от родных богов. И за то, что он глумился над верой своих предков, а чужую веру навязывал людям под страхом смерти, его почитают как святого.
Мне пришлось подождать у ворот: толпа расступалась, пропуская блестящую черную «тойоту». Из машины вышел священник в фиолетовой рясе и высокой шапке и, не глядя на людей, по-хозяйски вошел в церковь.
Древние рощи полны голосов, шепота трав и камней…Когда-то здесь, на этом холме, поклонялись Высшим… Все христианские храмы построены на местах прежних святилищ, потому что это были настоящие места силы, указанные древним знанием. «Если тебе встретится роща, где то и дело попадаются старые деревья выше обычного, где не видно неба из-за гущины нависающих друг над другом ветвей, то и высота стволов, и уединенность места, и удивительная под открытым небом тень, густая и без просветов, — все внушит тебе веру в присутствие божества. Или если пещера в глубоко изъеденных скалах несет на своих сводах гору, если выкопана она не руками, а стала столь просторной от естественных причин, то душа у тебя всколыхнется предчувствием святыни. Мы чтим истоки больших рек, ставим алтари там, где из-под земли вдруг выбиваются обильные потоки, многие озера для нас священны из-за их темных вод или безмерной глубины…»
Древние рощи веками молчат в мире, крещеном огнем.