Сердце колотится. Но не от страха, а от азарта. Продираюсь сквозь заросли, ветки хлещут по лицу. Вот и сухое русло. Приседаю за валуном, натягиваю тетиву. Дыхание ровное, руки не дрожат. Да, я не волчица. Но тоже кое-что умею!
И вот он. Секач, огромный, с бешеными глазами и клыками, влачащий раненое плечо, влетает в проход. За ним дикий топот и лай погони.
Встаю во весь рост. Медлить нельзя. Выдох. Натягиваю тетиву.
Стрела со свистом рассекает воздух и впивается кабану в шею, чуть ниже защищенной щетиной кожи. Не смертельно, но больно. Зверь ревет. Спотыкается.
В этот миг из чащи выскакивает он. Вук. Возникает, как тень. Но волк не бросается вперед. Его взгляд скользит от кабана ко мне, застывшей с луком. В глазах сына альфы не удивление, а молниеносная оценка. Расчет.
Кабан, опомнившись, делает рывок на меня. Клыки острые, как кинжалы.
Отскакиваю в сторону, чувствуя, как его туша проносится в сантиметре.
И в тот же миг Вук уже там. Пока я уворачиваюсь, его клыки вонзаются кабану в шею. Точный смертельный удар.
Зверь падает с хриплым вздохом, задевая меня копытом. Падаю на колени, вскрикнув.
Тишина. Только мое тяжелое дыхание и предсмертный хрип зверя. Потом из чащи высыпают остальные. Их волчьи морды повернуты к нам, глаза горят.
Вук внимательно смотрит на меня. В желтых глазах уважение. Волк подходит и подставляет мне спину. И вдруг я слышу в голове его голос.
— Хороший выстрел, — он низкий, похож на отдаленный гром, проходит сквозь меня вибрацией. — Отвлек. Дал мне время подойти.
Потирая отбитый бок, забираюсь на могучую волчью спину.
— Я бы справилась, — выдыхаю.
— Знаю, — он делает шаг. — Но охота — дело стаи. Даже если охотники — одиночки.
Он поворачивается к остальным. Секунду молчит, затем громким воем оповещает остальных, что добыча наша.
Взрыв ликующего рычания обрушивается на поляну. Я сделала это. Без шерсти и когтей.
Но самый жгучий взгляд я чувствую со стороны. Это Ясна. В глазах сестры не гордость, а черная едкая зависть.
***
Ночь. Пир. Костер пылает, отбрасывая на стены домов гигантские пляшущие тени. Воздух густой от запаха жареного мяса, меда и триумфа.
Музыка свирели заводит все круче, молодежь в праздничных одеждах для диких первобытных танцев. Их тела сливаются в едином ритме. Рычание и смех — волчья симфония счастья.
Я сижу на бревне в тени. В руках кружка с кислым вином. Тело ноет от усталости и странного, непонятного напряжения. Каждый мускул помнит прыжок, каждое нервное окончание — горячий взгляд Вука.
Вижу, как к Ясне подходит сын Любомира. Вежливо, по-соседски. Что-то говорит. Она сияет, строит глазки, но Вук слушает рассеянно. Его взгляд блуждает по толпе. Ищет.
Находит меня.
Мурашки бегут по спине. Я отворачиваюсь, делаю глоток вина. Оно обжигает горло.
Музыка меняется. Ритм становится медленнее, чувственнее. Оборотни разбиваются на пары.
Вижу, как мать подталкивает Ясну вперед. Сестра делает шаг, готовясь пригласить Вука. Это было бы правильно. Почетно.
Но Вук обходит ее. Легким мощным движением рассекает толпу и останавливается передо мной. Все затихает. Даже музыка на миг сбивается.
Он нарушил все. Планы родителей, иерархию, ожидания.
Сын альфы не кланяется. Не произносит учтивых слов. Просто смотрит на меня своим тяжелым пронзающим взглядом.
— Танцуешь? — это не вопрос. Вызов.
Внутри все замирает. Глоток воздуха застревает в груди. Вижу лицо матери, бледное от ярости. А в глазах Ясны настоящая неприкрытая ненависть.
— Нет, — говорю, и мой голос дрожит.
— Врешь, — парирует Вук тихо, так, что слышу только я. И протягивает руку. Не для приглашения. Это вызов.
Я чуть не падаю с бревна. Бежать некуда. Горячие пальцы смыкаются вокруг моего запястья. Жесткие, неумолимые.
Жар от кожи Вука пронзает от пяток до макушки.
Сын Альфы тянет меня к костру, в центр круга. Шепот, смешки, неодобрительное ворчание — все не имеет значения.
Вук притягивает меня к себе. Не близко, но так, что я чувствую тепло его тела. Он пахнет дымом, кровью, дикой травой и чистой животной мужской силой. Вторая рука волка ложится мне на поясницу. Тяжело. Уверенно.
— Отпусти, — шиплю, пытаясь вырваться. Но тело не слушается. Оно… отзывается. Ноги, уставшие от бега, вдруг наполняются силой. Низ живота сжимается от знакомого стыдного жара.
— Не хочешь — уйди сама, — его губы почти касаются моего уха. Дыхание горячее. — Сбей с ног. Укуси. Покажи свою волю.