Айгир был уверен, что у него получится. Он отогнал испуганную мать и опустился на колени перед пострадавшим. Ладони целителя чуть заметно светились мягким белым светом. А может быть, мне это просто казалось, но целительную силу я ощущала. Она текла в тело сына Маиры, но результата видно не было. Наверное, яда в крови мальчика было слишком много, потому что брат хмурился.
- Сила уходит как-будто в бездонный колодец, - проворчал Айгир. - Проклятые твари! Сколько их дряни течет по его венам! Это убивает его.
Я сжала кулаки, молясь, чтоб случилось чудо и исцеление получилось. Храбрый мальчонка заслуживал того, чтоб жить дальше здоровым и полноценным охотником. Но личико подростка по прежнему оставалось бледным. Стихли стоны. Мальчик впал в беспамятство. Казалось, ему становилось все хуже. В кухне воцарилась тишина. Все стояли замерев и ждали. Ждали… Каждый молил о чуде, всем сердцем желая помочь мальчугану и его целителю. Если бы у меня были целительские способности, я была бы более полезна. А так могла только стоять и теребить в руках краешек рукава рубашки Риагана, который обнимал меня сзади и тоже очень переживал за мальчика.
Время замерло. Наверное, нужно было бежать искать подлеца Рунтара, выбивать из него душу. Но мы стояли там и не могли уйти. Почему-то казалось, что если мы оставим мальчика без поддержки, он точно умрет. Глупость, наверное. Как мы могли бы удержать его? Мы с Риаганом. Без магии, без дара целителя.
И как нам выйти на улицу? Мы — приговоренные к казни отступники. Не возобновится ли травля на нас сейчас, когда нападение закончилось? Не захотят ли деревенские поквитаться с нами за то, что учинил Рунтар?
Почему яд действовал так быстро? Твари поцарапали Риагана и Айгира, пока ловили нас в том лесу. Но раны не причиняли особого вреда. Мы смогли дойти до деревни и мужчины не успели почувствовать ухудшения в самочувствии. И потом брат легко залечил царапины. Почему мальчик погибает так быстро? Из-за того, что юн и слаб в сравнении со взрослыми охотниками? Или от того, что тогда тварям не было приказано убивать. Лишь остановить.
Страшно было представить, что творилось на улице. Сколько там убитых и раненых. Кто еще лежит сейчас отравленный вот так же, как этот юноша, защищавший свою семью? Сколько горя, крови, грязи. Где-то там прячутся среди ветвей и валунов серые твари, повинующиеся капризам ненормального, в любой момент готовые наброситься снова.
Я жалась к своему охотнику спиной, желая поглубже спрятаться в крепких объятьях от всего этого ужаса. Это страшно, когда страдают невинные из-за капризов и скудоумия одного властолюбца. Если бы Рунтар обрушил свой гнев на нас, было бы понятно. Этого следовало бы ожидать. Но почему он натравил теней на своих соплеменников? Совсем недавно он хвалился новым высоким постом. Его, наконец, оценили. Что изменилось? Что могло произойти такого, чтоб властолюбец убил тех, кем мечтал управлять? И где был он сам? Неужели стоял где-то недалеко и наблюдал за резней, которую устроили его подопечные? А может он просто потерял над ними контроль? Но ведь отозвать он их смог. Или это был не он...
Дверь в дом вдруг распахнулась и в кухню ввалились двое рослых парней. Молодые, в изорванной в драке одежде, они были чуть более взрослой копией раненого мальчугана. Не смотря на видимую усталость, юноши довольно крепко стояли на своих ногах и, видимо, не пострадали. Перепачканные лица лоснились от пота, белобрысые вихрастые макушки почти касались потолка.
- Мам! - пробасил тот, что повыше, оглядывая кухню. - Все целы?
И тут его взгляд наткнулся на нас. Парень шагнул вперед. Мое сердце от страха словно ухнуло куда-то в желудок и забилось там часто-часто.
Молодой гигант подошел и навис прямо над нами, возвышаясь над Риаганом на целую голову.
- Спасибо за помощь, брат! - сердечно сказал юноша, хлопнув Риагана по плечу.
Я выдохнула.
- И тебе спасибо, сестра! - огромные ручищи стиснули меня в объятьях. - За мать и братьев!
Мои глаза сами собой повлажнели. Я повисла в медвежьих объятьях юноши смеясь сквозь слезы облегчения. Меня приподняли, чуть покачали и поставили на землю. Кажется, казнь нам больше не грозит.