- Когда она уезжала, сказала, что всегда мечтала стать женой старейшины. Больше я ее не видел.
- Но ведь ты не так уж и виноват! Это они!
- Яра, я ослушался Главу клана и поднял на него руку. Я чуть не убил старейшину клана. А я хотел его убить, видят боги! Я оставил детей без кормильца и лишил их отца. Каждый из этих проступков серьезен. А все вместе... Вот поэтому я здесь.
Он замолчал, всматриваясь в мое лицо. Ждал, что я закричу? Что прогоню его? А я его понимала. Его предала любимая женщина, опозорила прилюдно, а потом еще и добила, сказав, что метила повыше, чем простой охотник. Может я ошибаюсь, но любой мужчина из моего клана поступил бы так же. Причем Глава нашего клана - Дараман в первую очередь наказал бы того, кто посмел тронуть чужую женщину. Детей жалко. Они не виноваты. Но и Риаган тоже не такой уж негодяй. Да, уж… Хорошо, что я не живу в клане Ма-Тару…
Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он в ответ легонько сжал мои пальцы в признательность за поддержку. Мы разговаривали до поздней ночи. Лежали на ковриках, смотрели в ночное небо и знакомились с жизнью друг друга. А потом шли в домик рядом, держась за руки. Риаган нес сверток с посудой с пикника.
- Спокойной ночи, - сказала я уже в кухне, собираясь уходить. Риаган водрузил сверток на стол и потянул меня за руку к себе. Мы стояли почти касаясь друг друга. От него пахло костром и едой. Самое уютное сочетание запахов. Удивительно, как остро чувствуется это в полной темноте. Он застыл напротив меня, напряженный и слегка настороженный. Тронул мое плечо одними кончиками пальцев, словно проверял, оттолкнут его и с трудом верил в то, что не отталкивают.
- Твои волосы пахнут летом и костром, - его дыхание щекотало мне лицо, ласкало едва ощутимыми прикосновениями. Его ладонь скользнула под мои волосы и мягко обхватила затылок. Предплечье его руки легло мне на плечо и грудь приятной тяжестью. И я по наитию подалась навстречу. Прижалась плотнее. Я погладила его запястье, провела ладонью вдоль его руки, собирая в гармошку рукав его рубашки, забираясь пальцами под него. У него сильные руки. Он не такой высокий и крупный, как Микан, но такое ощущение, что равная, если не большая, мощь сжалась, уплотнилась, чтоб поместиться в более поджарое и жилистое тело. Взрывная мощь. Горячая, подвижная, земная. И я ей наслаждалась. Я в ней купалась, льнула к ней, впитывала. Она грела, обволакивала, защищала.
Я замерла, позволяя себе и ему побыть вместе. Рядом. А хотелось стать еще ближе. Хотелось, чтоб потрогал еще, чтоб не только его выдохи ощущались на губах. Я ждала. Стук моего сердца, казалось, заполнил все тело. Даже в кончиках пальцев отдавалось его настойчивое биение.
Я ждала.
Он отпустил мою руку, за которую до сих удерживал меня, и обхватил ладонями мое лицо.
Я ждала…
Риаган огладил мои скулы большими пальцами рук, нарисовав два ласковых полукруга и… отпустил меня. Убрал руки.
- Спокойной ночи, Яра.
Я стояла, ошарашенно моргая. Я все еще ждала. Не поняла…
- Иди спать, - меня мягко развернули за плечи и подтолкнули в сторону двери. И я пошла в свою комнату молча на таких же ватных ногах, какими стало все тело и низ живота в особенности.
Наши отношения теплели с каждым днем. Я привыкла смотреть на Риагана не скрываясь и получать полные сдерживаемого желания взгляды в ответ. Я научилась не стесняться прикосновений - легких, невинных, ни к чему не обязывающих, но многое обещающих. Я перестала смущаться, любуясь его ладной фигурой. Ловкий, быстрый и крепкий, он представлял с собой скопление живой кипучей энергии, сквозившей в жестах, взглядах, освещающей его существо улыбкой вплоть до самых потаенных уголков его сущности. Если можно так сказать, что человек может улыбаться всем телом, то это явно про Риагана.
Он успевал везде. То он тащил ящером волоком откуда-то со стороны леса связанные по три толстые бревна со свеже спиленными сучками, то ровнял площадку, выбранную под моечную, то копал яму для отвода воды и под фундамент. Последнее давалось особенно тяжело. Постоянно попадались камни. То он шел с реки с удочкой на перевес и связкой рыбы в руках, то ходил по окрестным лесам проверять расставленные им силки. Еще он обещал, что как только он закончит со стройкой моечной, он начнет ходить охотиться на крупную добычу — кабанов, оленей. Он торопился закончить со стройкой побыстрее. Поэтому мы пока ели мелкую дичь, которую он вытаскивал из силков. Один раз в три-четыре дня он обходил нашу поляну в обязательном ритуале обновления меток. А вот рык его ящера сотрясал окрестные горы ежедневно на закате.