- А ты знаешь короткий путь, да?
- Когда я обрел своего ящера, меня учили одному способу. Закрой глаза.
- Зачем?
- Чтобы то, что ты видишь, не отвлекало тебя от того, что ты чувствуешь. Когда научишься нырять в это состояние легко, сможешь делать это и с открытыми глазами.
- Хорошо, - я закрыла глаза и приготовилась.
- Ты — идеальное и совершенное соединение в единое целое твоих отца и матери. Почувствуй в себе, какое часть в тебе принадлежит твоему отцу, а какое — матери.
- Я не помню своих отца и мать.
- Это не важно. Они были и они есть в тебе. Какими бы они не были, они выполнили свое главное предназначение — они соединились и привели в мир тебя. Уравновесь эти части внутри себя. Сделай их равнозначными, одинаково важными.
Я представляла. Мне виделось, что части эти невероятно маленькие. Отцовская — чуть меньше, материнская чуть больше, весомее, теплее. Я послушалась Риагана и вытянула отцовскую часть, чтоб она стала равна материнской.
- Прими их — своих отца и мать. Пусть даже ты была с ними очень недолго. Они заботились о тебе, как могли, любили, как умели. И они дали тебе именно то, что должны были.
На мгновение стало больно. Защемило сердце от тоски по истинному родному дому, которого у меня не было, по той любви, которую могли мне дать родители, но не смогли, по семейным вечерам, которых не было, по материнским наставлениям, которых я не получила. Защипало глаза от готовых пролиться горьких слез. Я сильнее зажмурилась.
- Ты не борись с этим. Нырни в это.
«За болью всегда скрывается ценность», - снова вспомнила я. И я нырнула. Позволила себе ощутить эту боль. Именно об этом я думала вчера перед тем, как появился ящер. О принятии. Вчера я чувствовала, что принимаю себя вместе со своей историей. Но ведь мои родители — часть этой истории. И трагедия, разлучившая нас, тоже часть моей истории.
- И отпусти. Они — часть тебя, неотъемлемая и важная. Ты ведь все равно их любишь, а значит и себя тоже.
Да, люблю. Перестало сдавливать тяжестью слез глаза. Я вдруг почувствовала, что те самые крохотные части родителей во мне вдруг стали расти. Они увеличивались и набирали силу. Вот они соприкоснулись друг с другом — два небольших сияющих шара. Вот они соединились краями, проникли друг в друга. И вдруг они смешались в единое целое. Рассеялись друг в друге. Слились неделимо. Заполнили всю меня. И знакомое уже тепло снова заструилось в моей груди, наполняя силой тело.
Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Вокруг них трепетало золотистое сияние.
- Молодец! - прошептал Риаган.
Я подумала о ящере и золотой свет устремился из меня, уплотняясь и обретая форму. Передо мной раскрыла огромные кожистые крылья оранжево-золотистая ящерица.
- Ух, ты…. Какая! - восхищенно протянул Риаган.
И я тоже залюбовалась своим творением. Небольшой гребень из вытянутых чешуек начинался на удлиненной голове и шел по чуть изогнутой шее. Изящное тело было покрыто гладкими овальными чешуйками примерно с ладонь размером. На животе и на горле снизу чешуйки были более мелкие и тонкие и имели золотистый оттенок. Голова, шея, спина и длиннющий хвост были огненно-оранжевые. Размах крыльев поражал воображение. Не меньше, чем у брата. И такой же коготь на косточке первого пальца.
- Она может приземляться на отвесные стены скал! И посмотри на ее лапы! Вот это когти!!! Настоящие крючья! У моего ящера поменьше будут.
- У твоего зато зубы длиннее.
Риаган вызвал своего ящера и мы сравнивали двоих зверей друг с другом. Если бы ящеру Риагана приделать крылья, он стал бы похож на моего. Но он более тяжелый и мощный. И чешуя у него больше похожа на щитки, чем на чешуйки. Более широкая голова, более массивное удлиненное тело.
- А как ты различаешь, где твои ощущения, а где ящера? У меня полная каша. Это так странно — смотреть сама на себя и видеть тебя с двух сторон одновременно.
- Они сами улягутся. Ты вызывай ящера почаще, все само наладится. По началу будешь путаться в руках, ногах и лапах, но это пройдет.
Я упражнялась до самой ночи. Отпускала и воплощала ящера, училась двигать им, впервые села верхом на своего собственного ящера. Риаган сидел сзади меня, а я, визжа от восторга, управляла зверем. Ящер чуть переваливаясь бегал по склону вверх и вниз, иногда подпрыгивая и смешно растопыривая крылья.
- А почему она так ходит? Как уточка?
- Как управляешь, так и идет, - засмеялся Риаган. - Она вообще летать должна. Давай, попробуй.
- Как? Я не умею!
- Представь себе, я тоже не умею летать.
- Ой, - я вдруг испугалась и ящер тут же растворился под нами. Мы тут же кубарем слетели на траву.