- Прекрати! - рявкнул Айгир оттаскивая Риагана и отпихивая ногой Рунтара, почуявшего свободу и ринувшегося снова на Риагана.
- Ему скажи, - прохрипел Рунтар, поднимаясь на колени и отплевываясь от пыли и крови из разбитых губ. - Каких доказательств вы еще хотите? Он только что попытался убить меня, потому что знает, я не дам ему обмануть вас!
Рунтар смотрел на меня проникновенно с видом верного защитника, хранящего огонь верности в груди несмотря на потасканный вид. Не хорошо так думать, но я вдруг пожалела, что он легко отделался в драке. Какая ирония. Рунтар не соврал о том, что произошло в деревне, но я ему не верила. А сейчас не верила еще больше. Его сострадание и верность так ярко горящие в его взгляде казались притянутыми, второстепенными. Я нутром чуяла, что он все просчитал для себя, все уже решил и сейчас шел по некоему выверенному плану.
Айгир дернул Риагана в сторону лежака.
- Садись!
Риаган сверкнул взглядом в сторону Рунтара и опустился на свой лежак.
- А ты, раз сожрал общую еду, иди и добудь что-нибудь на ужин, - тоном, не терпящим пререканий приказал Айгир Рунтару. Тот скорчил недовольную мину.
- Иди, иди отсюда, и пока не остынешь, не возвращайся, - махнул рукой брат, и Рунтар нехотя подчинился.
Рунтар шел между деревьями и размышлял. Провокация не удалась. Девчонка не поддалась. Она все еще верит изгою. Риаган так кстати набросился, но и это не возымело эффекта. Ясно было, что в этой ситуации настоящей жертвой был он, Рунтар. А девчонка смотрела только на Риагана, переживала только за него. Плотно же он обработал ее за те три месяца, что они прожили в хибаре вдвоем. Конечно, такое преимущество. Одни, она в его власти. Соблазни девушку и она поверит тому, с кем спит. Женщины всегда постепенно начинают любить тех, с кем спят. Это общеизвестный факт. Ничего, он, Рунтар, все исправит. Нужно только заполучить девчонку. Несколько ночей в его постели и она забудет этого изгоя. Сначала, может, и поплачет немного, а потом все поймет. Ей с Рунтаром будет лучше. Он во всех отношениях гораздо более достойная партия для девушки, чем отверженный собственным кланом одиночка.
Брат ушел за хворостом для костра, наказав Риагану сторожить меня. Видимо, опасался, что разозленный зять попытается поймать врага в лесу и закончит начатое. Но я рада была, что мы остались одни и тут же переползла к Риагану на лежак. Он все еще был напряжен после драки. Черты лица сделались жесткими от злости. Поджались губы, заострились линии скул. Между сдвинутыми бровями залегли такие знакомые мне морщинки. Я прильнула к его боку, обвивая руками окаменевшее от напряжения предплечье. Риаган выдохнул и заметно расслабился. Я погладила его запястье, забралась ладошкой в сжатый кулак, и он пустил меня в свою ладонь. Наши пальцы переплелись. Я смотрела, как моя ладошка тонет в его руке, и удивлялась тому, что несмотря на три месяца с ним в горах летом, мой загар даже не приблизился к почти ореховому цвету его кожи. Он гладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони, и понемногу успокаивался. Я любила его руки, шершавые от старых мозолей пальцы, натруженные работой, такие ласковые и сильные. Буквально обернувшись вокруг его руки от плеча до кончиков пальцев, я наслаждалась близостью и интимностью этих прикосновений. Не просто соединение кожи. Слияние душ, молчаливая поддержка, тихое «Я люблю тебя», безмолвное «Ты нужна мне». Между нами текла любовь. Такая осязаемая и тихая, она накрывала нежными теплыми волнами, оставляя после них восхитительную пенку счастья.
- О чем ты думаешь? - я заглянула в любимое лицо.
- Ты знала о том, что говорил Рунтар? Об истинной причине моего изгнания…
- Он рассказал, когда мы были в нашем доме, - тихо сказала я, потираясь щекой о мужское плечо.
- Я не знал… Я ничего не знал.
- Верю.
Между нами зазвенела благодарностью тишина.
- Совет Старейшин клана по моему делу проходил за закрытыми дверями. Они не хотели позорить Нару еще больше. Все таки дочь Главы дружественного клана. Не хотели портить отношения с ее отцом. Так сказали мне, когда объявляли решение Совета.
- Нара не просто предала меня, променяв на старейшину. Она предала и мой народ. Затевала что-то против Главы, плела интриги. Использовала. Она говорила, что хотела бы быть женой старейшины, а еще лучше — Главы. Оговорила меня, чтоб спастись.