- Да, я не…
- Вот поживешь у меня немного. Нам нужно удостовериться, что ты чиста от семени изгоя. Я каждый день буду тебя осматривать. Как пойдут ежемесячные крови, так сразу можно будет обряд справить.
Обряд… Да, о чем она вообще говорит? Какой может быть обряд? Наш с Риаганом обряд они проводить навряд ли будут. Значит, она говорит о Рунтаре. Еще и осматривать меня собралась. Кто ее просит? Если она залезет мне под юбку, я ей руки откушу.
- А если я все же беременна?
- Что ты, дочка! Клан принял бы любого ребенка. Даже от другого изгоя. Но не от этого.
- И что тогда?
- Выпьешь травку и проблема будет решена.
Мне стало не по себе. Захотелось даже прижать руки к животу, чтоб защитить несуществующего еще малыша.
- А если я не захочу?
- Тогда тебя не примут в клан, - трагично резюмировала пышка.
Не велика трагедия.
А если я и вправду беременна? Такое, конечно, мало вероятно. Я ведь исправно пила свои настойки, и до сих пор все шло как обычно. Но вдруг? Что если настойка не сработает? Отпустят ли меня? Я не была в этом уверена.
- Я не хочу.
- Чего не хочешь?
- Всего этого… Я не буду женой Рунтара. Он знает об этом.
- Вот глупости! Рунтар — хорошая партия. Молодой, симпатичный, с блестящим будущим.
- Маира, а почему ты не связалась обрядом с отцом двойняшек.
- Ой, скажешь тоже, - расхохоталась вдова, взмахнув ручками. - Что мне с ним делать? Мужская силища у него, конечно, такая!!! Мне после того Совета несколько дней сидеть было больно. Все чуть не стерлось. Только мне от него ничего больше не нужно было.
- А мне от Рунтара даже это не нужно.
- Это ты зря, девочка, - Маира цокнула языком и покачала головой. - Я замужем была. Любила, детей нажила. Дом есть, хозяйство. Я могу и погулять, и охотников менять. А ты чего? Ты сначала выбери того, кто даст тебе этот дом и детей. А что тебе даст изгой? У него ничего нет. Как с ним детей растить? Мы никто без своего рода. Так что не дури. Подумай хорошо.
Маира подкрепила напутственную речь солидным кивком и укатилась на свою кровать.
Я еще долго лежала и размышляла. Чуть поодаль посапывала в подушку Маира. В соседней комнате спали ее малолетние сыновья. Те самые двойняшки, чей папа был нещадно попользован и отвергнут, и их старший братик. Пару раз я вставала с кровати и пробиралась к окну, чтоб посмотреть на светлый квадратик палатки, в которой спали мой брат и мой любимый. Тот самый, которому тоже в этом клане места не было. Нужно бежать отсюда. Чем дольше мы здесь, тем вернее наша погибель.
За окном кто-то разговаривал. Монотонное бурчание доносилось сквозь мой сон, не разрывая его тонкую пленку, до момента пока мужской голос не произнес мое имя. Рунтар. Несомненно. Это его голос что-то настойчиво втолковывает Маире. Снова прозвучало мое имя и сердце тревожно зашлось. Я навострила уши, стараясь расслышать, о чем они говорят.
- Ты понимаешь, Маира?
- Думаешь, это поможет?
- Поможет! Еще как поможет. Ее просто нужно подтолкнуть в нужном направлении.
Интересно, куда это он меня толкать собрался? А между тем их разговор обрастал все новыми пугающими чудесами.
- Ой, жаль мне тебя. Не получится у тебя с ней...
- С чего ты взяла?
- Она сама сказала, что у вас с ней в этом вопросе полнейшая ясность.
- Когда это ты с ней побеседовать успела.
- Так вчера перед сном посекретничали немного.
- И что она говорит?
- Что ты ей даже как временная утеха не нужен, - я была готова поклясться, что к этой фразе она добавила свой излюбленный взмах пухлой ладошкой. А тон ее приобрел сочувственные нотки. - Ой, прости, милый. Я не хотела тебя расстроить.
- Это она просто постеснялась признаться. Скажи, разговаривали вы с ней об изгое?
- Подожди, дай припомнить… Ох, нет. Ни слова не сказала. Я спросила было о том, как ее угораздило попасть к нему в лапы, а она говорить не захотела.
- Вот видишь. Неприятно ей вспоминать. И ты не напоминай.
- Хорошо, хорошо. Не буду.
- Ей сейчас очень нужны новые хорошие впечатления.
- Ой, и исстрадалась она там одна с ним, голубка. Натерпелась.
- Он ее принудил. Заставил жить с ним. Представляешь, чего ей стоили эти три месяца?
Рунтал заливался соловьем. Таких трелей я ни разу не слышала еще. Он сочинял, как дышал, нашу историю на свой лад. Ему бы сказки писать или легенды рассказывать. Так складно у него выходило. Маира вздыхала и охала.
Я на цыпочках двинулась к окну и аккуратно выглянула из-за шторки. Они разговаривали, стоя на крыльце дома. Видимо, вышли, чтоб я не услышала. Только вот одно из окон моей спальни выходило на крыльцо.
- Поддалась она под его давлением. Даже согласилась с ним жить остаться. Сгоряча сказала так. Думала, что больше ничего у нее хорошего в жизни не будет. А когда мы ее с Айгиром из лап изгоя вырвали, так она и одумалась. Знаешь, Маира, так чудесно было смотреть, как она меняется по мере нашего путешествия сюда. Из забитой зверушки в рыжую лисичку. Ее брат говорил, она раньше была именно такой. Задорной, веселой. Мы разговаривали с ней по полночи напролет. И она оттаивала, возвращалась к жизни.