Если вернуть «приставкам» ПРА, ПРИ, ПРЯ их первоначальное значение, откроются тысячи слов русского языка, а наше понимание речи станет осмысленным. Например, сразу же разъединится смысл слов «преданный» (верный) и «придать» (дать, добавить состязательности, действия, противоборства) или откроется смысл названия реки на Куликовом поле – НЕПРЯДВА (тихая, спокойная), а слова «прясть, пряха» получат новое звучание и соответствующий символический образ – прядение нити жизни (деять ПРЯ, бороться). Или всем знакомое выражение «живая природа» – это масло масляное, ибо в слове ПРИРОДА уже есть огонь (свет) жизни, действия, выраженные в ПРИ. Кроме того, станут понятны без перевода многие слова, например, латинское presus, или расхожее – депрессия, и все иные, где читается слогокорень ПРЕ.
Основополагающему слогокорню RА в Даре Речи конкуренцию может составить только РО, равный или даже превосходящий по участию в словообразовании, однако уже не несущий высшего солнечного начала R. И происходит это потому, что внутреннее наполнение слогокорней в русском «акающем» языке, за исключением некоторых слов, где О звучит твёрдо и характеризует ключевой смысл (род, рок), равное по значению. Вместо А мы произносим О лишь там, где этот звук становится ударным: мысль – прОмысел, слОн – сло(а)няться, прОдан – про(а)дать. Совокупность её со звуком Р создаёт слогокорень, принадлежащий информативному ряду – слову, где словообразующим звуком (знаком) так же является О. Грань между звучанием А и О настолько тонкая, что представляет собой лишь формальность в правилах правописания, например, в белорусском наречии русского его вовсе не существует, как слышим, так и пишем, то есть по фонетическому принципу. В разных районах можно услышать два варианта одного слова – РАПА и РОПА, например (северно-русские говоры), а смысл совершенно один – соляной раствор, рассол, из которого варят соль. Но произношение РАПА ближе к истине, поскольку смысл слышен без перевода – «пьющее (ПА) солнце (РА)», то есть когда солнце выпило воду, и остался концентрат соли. Точно так же произошло название народов – словяне, живущие с лова, т. е. с охоты, но мы пишем «слАвяне» и даже не задумываемся над тонкостями звучания. Смысловое наполнение иногда меняется (равнО – рОвно), сохраняя при этом основное значение слова.
Подобные языковые тонкости (фонетические нюансы, обилие наречий и говоров) делают русский очень трудным для изучения иностранцами. Чтобы владеть русским, его всё-таки надо начинать слушать, ещё будучи в материнском чреве, а потом ещё года два впитывать вместе с её молоком. Звучание Дара Речи, особенно песенное, так же формирует сознание будущего новорождённого младенца, как пение соловья возле своего гнезда. И не только сознание – магия слова корректирует генетику. Бред, скажете вы? Но зачем наши пращуры создали целый обрядово-песенный цикл для беременных матерей, кстати, совокуплённый с рукоделием? (Прядущие, шьющие, ткущие, вышивающие женские пальчики также передают информацию плоду, по крайней мере, о том, что о нём заботятся и его уже любят). И это всё, не считая цикла колыбельных песен, присловий, присказок, простеньких бабушкиных (нянькиных) сказок и приговорок. НЯНЧИТЬ – буквально, воспитывать, чинить НЯ – будущую личность, характер, а КОРМИТЬ – править, настраивать нужное направление движения (от кормило – весло). Материалистическое, медицинское представление о зачатии, беременности и рождении повлекло за собой такой же физиологический образ мышления. А речь идёт о чуде, которое до сей поры знает птичка – соловей, и потому поёт.