Насельники МИРА БОГОВ обладают невероятной властью и силой. Их ГНЕВ (палящий космический пламень, излучение, проникающая радиация) может быть смертельным для всего живого на планете, либо её части, и, судя по преданиям, археологии и Дару Речи, боги не раз показывали «кузькину мать». Непонятная гибель могучих империй, смена цивилизаций, бесследное исчезновение высокоразвитых культур (и не только древнеегипетской, Трипольской). И одновременно – появление их в других, «диких» регионах, где начинался внезапный рассвет технологий обработки камня, металла, всплеск произведений зодчества, ювелирного искусства, философии и поэзии (Шумер). Нам трудно сейчас установить первопричины великого потопа, но то, что он был – бесспорно, как бесспорно и то, что определённые части человечества, ограниченные городами, островами, континентами, государствами и специфическими идеологиями, вполне достойны, чтобы боги не держали над ними обережный озоновый щит. Но на всё их богова воля, иногда в пруду нужна щука, чтобы карась не дремал и рос мускулистым, а значит, сильным…
Теперь о пантеоне славянских богов, выставленных из княжьего терема на всеобщее обозрение и поклонение. Это была совершенно непонятная, не логичная попытка Владимира утвердить на Руси то, что уже существовало. Но такое впечатление создаётся лишь на первый взгляд, ибо за его действием просматривается скрытый театральный жест, некая игра в поддавки, наполненная саркастическим смыслом. Хотели язычеству официальный статус религии – получайте! А в Киеве тем временем уже несколько христианских церквей, где служат греческие и болгарские священники, не исключено, были синагога (иудейская диаспора хазар) и мечеть. По крайней мере, служители этих культов были, а то бы где и с кем князь проводил мифологическое «испытание вер»?
Сарказм просматривается и в подборе самого пантеона. Ладно, Перун утвердился, как бог войны, коего никогда не было в славянском пантеоне; откуда в княжьем тереме взялись идолы богов ХОРСА и СИМАРГЛА? Коих до того не ведали на Руси? Летописцы даже писать эти имена не умели и часто путали буквы, а объяснить их функции и вовсе не могли. Учёные до сих пор гадают, какого происхождения эти небожители, какие роли исполняли, с какой стати появился ещё один бог солнца Хорс при здравствующем Даждьбоге? Даже такой опытный и прозорливый знаток русской и славянской истории, как Рыбаков, остался в недоумении. Однако при этом Владимир не выставил в своей кумирнице идола одного из самых почитаемых богов на Руси – ВЕЛЕСА! И РОДА там не было вместе с рожаницами, а из женских божеств оказалась одна МОКОШЬ. Предполагать, что он вообще не разбирался в богах и вынес на улицу всё, что нашёл в тереме, нельзя, всё-таки воспитывался бабушкой, Ольгой, знающей толк в вопросах веры. Тогда каков же смысл возведения в культ «домашних» богов, в том числе, явно трофейных, и отвержения отечественных?
Ответ на этот вопрос спустя много лет дал другой Владимир, по прозвищу Ленин, откровенно признавшись, мол, чтобы похерить всякую благородную идею, надо довести её до абсурда. Скорее всего, Великий князь уже тогда присматривался к христианству и вздумал испытать своих подданных, смолчат ли, станут ли приносить требы чужим богам? Помните, ещё недавно в кабинетах висели три портрета: почти икона – Ленин, и с ним два богоподобных бородача-иноземца, Маркс и Энгельс. И мы принимали эту троицу, как единое целое, как общий идеологический образ. Русь, относительно недавно пережившая отсутствие «наряда», призвавшая править светоносных князей с острова Руян, позрев на чужеземных идолов рядом со знакомым Перуном, приняла их, но окончательно запуталась в богах. Полагаю, и просвещённое жречество оказалось в замешательстве, но уже по политическим мотивам: или указать князю на необразованность, самодурство и тем самым разрушить едва установившийся «наряд», или ждать, что из этого получится. А опасность новой, ещё более губительной смуты на Руси была велика. Собранное Святославом, освобождённое от зависимости государство едва встало на ноги, а судя по тому, как шестьсот лет спустя патриарх Никон взорвал общество своими реформами, бунт во времена княжения Владимира был бы «бессмысленным и беспощадным». Исходя из летописного молчания, жречество заняло выжидательную позицию – точно такую же, как священство в период революции при другом Владимире.