Экспансия звука О – это, пожалуй, единственная глобальная трансформация Дара Речи с тех пор, как мы получили его в наследство. Но нет худа без добра: это в какой-то степени спасло язык во время реформ, связанных со сменой идеологии. Распевный строй речи за счёт О закамуфлировал смысловую, корневую суть слова, к тому же новую христианскую, к примеру, идеологию проповедовали иноземцы, глухие к русскому, а иначе бы не стали взывать к Саваофу (Яхве), Христу обращением – ГОСПОДИ, и БЛАГО бы просить у него не отважились, заменив эти слова латиницей или греческим. Заменили же слово КОНЕЦ (окончание КОНА, судьбы) на АМИНЬ. Кроме того, причины, побудившие единоязычный народ разбрестись по разным регионам планеты в поисках лучшей доли и последующее кратковременное изолированное существование племён одновременно способствовали зарождению и развитию многих наречий, в том числе и окающих, что «разложило яйца по разным корзинам»: многообразие звучания благотворно сказалось на сохранении общей цельности Дара Речи.
Да, появилось многообразие звучаний, некоторое недопонимание друг друга, когда вновь возникли контакты и общение между родственными группами, однако вместе с тем произошло и взаимообогащение языка за счёт разного приобретённого опыта (бытовая культура, хозяйственная деятельность, новые обычаи и нравы). К тому же, многообразие существования форм – это залог их самосохранения, процесс природный, а значит, и вечный. По крайней мере, те группы, что впоследствии составили один общеславянский этнос, не утратили общего Дара Речи и многие тысячи лет существовали в единой языковой, а значит, культурной и психологической среде.
Проникновение звука О в языковую плоть и подмена А произошли, скорее всего, в то же время, когда в Дар Речи, унесённый с русского севера на берега Инда и Ганги, вселился глухой звук h, возникший по физиологическим причинам (тяжёлое дыхание в условиях зноя и влажности). В индивидуальном пении мантр тоже видится переизбыток тепла, ибо вибрации звукосочетаний ОМ и АУМ охлаждают мозг. И напротив, появление О, и особенно замена звука Ч на Ц, что характерно для многих окающих говоров (вологодский, вятский, архангельский, пермский), связано с суровым климатом и длительной жизнью в студёных землях. Когда замёрзнешь, хочется не мычать, а жужжать, медленно выпуская из лёгких согретый воздух. Попробуйте после долгого пребывания на морозе выговорить все звуки, особенно такие «тёплые», как Ч – не получится, уста стянуты стынущими мышцами, и получается «цеканье», однако О не страшен и холод. Напротив, кроме этого звука иногда трудно произнести более сложные, требующие напряжения нескольких частей ротовой полости. На севере же особенно высоко развито хороводное пение, прародителем которого является обрядовое действо вокруг семейных, родовых, а то и племенных костров, когда участвует до тысячи человек. Ещё в конце 19 века священники осуждали «бесовские пляски» на церковные праздники, приспособленные к ведическому календарю.
Звук О всеяден, может не только сочетаться в слогокорень с любым согласным, исполняя всяческие их прихоти, но даже подменить древний, коренной звук А. И вообще никак не сочетается с другими гласными, любит только себя, иногда требуя сдвоенного звучания (воочию, поодаль, соотношение). Он не боится никакой формы, будь то междометие, союз, местоимение, предлог или роль соединительного гласного, смело вступает в связь со звуками огня. Звук О неприхотлив, как и человек, волею судьбы оказавшийся на чужбине, готов взяться за любую работу, чтобы выжить и пустить корни. Если же их пускает, то с перестраховкой, с запасом: например, в том же слове ОГОНЬ окружил Г и вытеснил А (АГНЬ, отсюда АГНЕЦ), но при этом так и не изменил сути.