Так что КУХВА – шапка, покрывающая волосы (в Псковской обл. есть одноимённая река). И есть ещё слово, близкое по смыслу и звучанию – КУЧМА – мохнатая шапка, малахай или кудлатая, непричёсанная голова. Дар Речи тем и ценен, что непременно сохраняет следы всех перипетий, случившихся со словом в течение времени его существования.
Оба шипящих звука Ш и Щ играют не только гасящую, защитную роль в языке; вкупе со звуком Х они отображают новое состояние всего, что имело форму, огонь и свет до соприкосновения с землёй (литосферой). И не просто разрушение, а перевоплощение в иную материю, вещество, не менее важное для существования биосферы и собственно планеты, «емлющей огонь». Например, чтобы поведать некую ВЕСТЬ (откровение), надо ВЕЩАТЬ, переводить в звучащую речь, а полученные людьми знания разобьются на множество отдельных лучей и уже станут ВЕЩЕСТВОМ – пищей мудрости каждого. Процесс может быть и обратный: поедать ПИЩУ – ЕСТЬ, утверждать естество существования, СУЩИЙ – СУТЬ, ЧАЩА – ЧАСТО, ПИЩА – ПИТАТЬ.
Мир НАВИ – мир безмолвия, и если в недрах появляются звуки, то ШУРШАЩИЕ (движение пластов, каменных осыпей) или ШИПЯЩИЕ, поэтому змея – символ подземелья. Самый звонкий звук, проникающий в недра – капающая вода, но это в пустых полостях; подземные реки, ручейки текут по тайным, неведомым руслам и трещинам почти бесшумно, изредка издавая опять же глухое шипение. Это потом, вырвавшись на волю, они звенят, булькают, поэтому и называются ключами, родниками, криницами. Единственные обитатели глубоких пещер – летучие мыши, самые тихие из всех летающих тварей; они словно боятся нарушить всеобщий покой. Здесь совершенно иной мир звуков, и не случайно возникло выражение – могильная тишина. Однако кто долго находился в пещерах, знает, что всё время слышится какой-то неясный шелест, напоминающий движение неких бесплотных существ. И это не биение крови в ушах, и не отзвук работающего сердца в пустом пространстве – не совпадают ритмы, и не движение воздуха, поскольку шелестящий звук бывает и при полном штиле. Объяснить природу трудно, однако именно он послужил причиной почитания навий и поклонения духам земли, имена которых Дар Речи, мифология сохранили и донесли почти в первозданном виде. Нам осталось только вычленить их из массива поздних звуковых напластований.
Слогокорень ША – самостоятельное ключевое и гнездоообразующее слово со значением «тихо». Когда мы хотим, чтоб все замолкли и даже перестали двигаться, говорим резко, требовательно – ША! Дети реагируют на это звучание особенно живо и замирают с лёгким испугом, словно вы позвали нечто тёмное и страшное, да и сами мы застываем в паузе, словно ожидая чего-то и прислушиваясь. В Даре Речи существует весьма спорное по происхождению слово ШАБАШ, которое выводят из еврейского «шаббат» – суббота, выходной день, мол, поэтому и значение – баста, конец работы. Но с этим смыслом слово употреблялось редко, сейчас и вовсе «шабашка» – это побочная работа, халтура, нелёгкая, но быстрая возможность заработать. А во все времена ШАБАШ означал ведьминский праздник, сборище «нечистой силы», всякое народное гулянье, не позволяемое церковью. Если ША – некий дух, божество подземного мира, то в сочетании с БА он наделяется словом. Окончание Ш тут закономерно и стоит в слове по тому же мотиву повторения начала, как «шуршать», «шиш», «шушун», «шашни» – на то звук и шипящий, чтобы повторяться. Тогда становится понятно, почему ШАБАШ – праздник, сопровождаемый хороводами, пением, закличками, зазывными речитативами. И шабашка – праздник, можно влёгкую заработать, сшибить, зашибить деньгу.