— Кажется, ничего не изменилось — покажи лодыжку, и уже будешь совратительницей, — вздохнула я.
— Многие грудь пихают прямо в объектив, она парней завораживает, — признался полицейский. — Но вы, Василиса, можете заворожить одними своими прекрасными глазами.
Что во времена царя Ивана четвёртого не было во мне тела и духу, что сейчас, и пришлось довольствоваться малым. Портрет до пояса — и вот уже готова анкета, как сказал прислужник, забавная, чтобы привлечь внимание, а ещё информативная. «Славянская белая ведьма, что вылечит и роженицу, и мужчину без личного счастья», — вроде звучало хорошо, и Матвею пришлось прекратить смех, снова ощутив на себе применение магии. Я с ним не церемонилась — раз-два, и вот уже мальчик сидел рядом, а мои глаза находились в экране неведомой машины, что страшно шумела, будто хотела изгнать из избы всех чертей. Изгнать всю нечисть не получится — что не говори, а самая главная тут я.
Звякнул колокольчик — экран переменился, и прямо передо мной возник белый лист с единственной фразой «на шабаши ходишь?» Я предалась воспоминаниям: в последний раз была на шабаше ещё при царе Петре первом, а потом то ли главная ведунья наконец-то почила, то ли бояре нас разогнали, хлеща палками и приговаривая «вот вам, нечистые!» Занеся руки над неведомой коробочкой, я вызвала магию и пустила по ней ток, заставляя набраться «да нет, просто однажды сжечь пытались». А ведь и правда — было такое, до сих пор бедная моя спина вспоминает, как уголь горячий к ней прижали. Были времена!..
Обмен письмами происходил быстро: за ответом следовал ответ, за вопросом вопрос. Матвей порой косился на экран, на мои руки, что не желали прикасаться к чуду техники, а потом он и вовсе откинул голову назад, пересчитывая свисающие с потолка веники сушёных трав и цветов. Надо же, они за столько лет даже не истлели. Получив фразу «что предпочитаешь в интиме?», я почувствовала, что мои щёки, щёки порочной ведьмы, заалели, а потом я вздохнула. Давно мужчины не было никакого: избу не для кого подметать, щи на хлебу варить тоже. Последний остался в подполе да там и исдох, как скотина, потому что вздумал меня вилами тыкать. Занеся руки вновь, я поняла, что мне даже не хочется ничего писать, а Матвей, сидящий рядом, покачал головой.
— Не тот человек вам попался, — произнёс молодой мужчина. — Можете выключить компьютер и никогда его не включать.
Современные люди — странные. Они ищут счастье «в интернетах», говорят о том, о чём не принято говорить, а потом строят из себя не пойми кого, по факту оставаясь ничем. Пустой оболочкой. Я резко осознала это, будто поглотила энергию сидящего рядом парня и взглянула на мир его глазами: пронзительными, голубыми, и в голову пришла одна идея. Матвей ещё молодой, у него ветер в голове и улыбка на лице приятная, и я повернулась к нему, стреляя зеленью глаз и нагибаясь. Сто лет я обходилась без никого, но раз появилась возможность — почему бы и нет?
— Ты можешь передать мне свою избыточную энергию, — я положила свою руку к нему на грудь, а потом посмотрела в глаза, стараясь подчинить своей воле. — Я знаю, ты этого желаешь.
И как бы не были притягательны очи, с каким бы огнём в них я не смотрела на мальчика, он не сдался. С силой он толкнул меня, вскакивая на ноги и устремляясь в двери, на ходу крича «я не хочу умирать!» Глупенький, не знает ведь, что энергия высасывается по-другому, ему это точно понравится, потом ещё попросит.
И я выпустила его из избы — да, так просто. Но мальчишка не знал, что из избы-то я его выпустила, а вот лес не отпустит его из своего крова, ведь я так попросила. Спасибо, лес. Давно у меня не было людей, что чувствовали ко мне симпатию и могли, хоть и боялись, передать мне свою энергию.
Конец