— А мне кажется, остались, — я задумчиво коснулась ее пальцев.
Мне хотелось сделать для нее что-нибудь хорошее. Слишком грустной была ее история. Я уже поняла, кто был тем молодым магом, который не побоялся пойти за Радой за Грань. Я сумела посмотреть на Часлава с другой стороны. Я знала его только мудрым, хитрым интриганом, опасным противником, великолепным игроком и требовательным любовником. Не замечала в нем никаких слабостей и была уверена, что на сильные чувства он, в принципе, не способен. Оказывается, все совсем не так. Я улыбнулась своим мыслям. Если человек умеет любить, за одно это ему можно многое простить. За одно это он достоин уважения.
— Мы слишком старые и слишком циничные, Надежда, — вздохнула Рада. — Нельзя вернуть молодость, нельзя вернуть эмоции, которые переживаешь в юности.
— Но любить можно в любом возрасте, — с горячей уверенностью возразила я.
— Откуда ты знаешь? Сколько тебе лет? Двадцать шесть?
Я смущенно стала ковырять землю носком сапога. Мне действительно немного лет по сравнению с нашими магами, но разве это значит, что я не понимаю, что такое любовь? Конечно, мне повезло, что Влад отвечает мне взаимностью. В общем…. Мысли поползли в разные стороны, и я благоразумно заткнулась. По сути, я действительно еще не видела никаких особо серьезных испытаний.
— И что же дальше, Рада, милая? Что же будет дальше?
— Дальше? — Рада величественно поднялась. — Дальше каждый уедет в свой клан и будет вести образ жизни, приличествующий ему. Вот и все.
— А как же любовь? — чуть не плакала я.
— Чья любовь, милая? Я никогда его не любила, а он тоже давно меня не любит.
— Откуда ты это знаешь? Глядя на вас, и не скажешь, что вы абсолютно друг к другу равнодушны.
Рада с сомнением посмотрела на меня еще несколько секунд, а потом торжественно удалилась в дом. Больше мы к этому разговору не возвращались, но я твердо решила, что до своего отъезда к Древним сделаю все, чтобы они были вместе, если это в принципе, возможно.
В Люксембурге нас встречали более, чем торжественно. Вовка с визгом кинулся в мои объятия, он карабкался по мне, норовя уронить. С Руславом же он раскланялся торжественно, мальчишки пожали друг другу руки, а потом все-таки не выдержали, прыснули и продолжили возню уже на полу. Мама с благоговейной осторожностью приняла спящего Бажана на руки. Я в очередной раз подивилась широте ее сердца. Все-таки мама есть мама. Она умела любить так, как никто не любил. Ее огромное сердце вмещало столько близких людей, никого не обделяя нежностью и вниманием. Я видела ее глаза и понимала, она уже любит маленького сына Белки и Мирослава, потому что его любила я, потому что он был человечком, так остро нуждающимся в бескорыстной любви. Я знала, что и Влада она полюбит. Во-первых, его просто невозможно не любить, а во-вторых, она не могла не полюбить человека, которого выбрала ее дочь, да еще с такой жизненной историей. Я знала, что очень скоро, даже раньше, чем я уеду, она станет считать его своим сыном.
Перед нашим отъездом, еще в Сибири, я все-таки сподобилась уговорить Ратмира воздействовать на Руслава магией Времени. Мы долго торговались с Мастером, на сколько увеличивать возраст ребенка и, наконец-то, остановились на трех годах. Мало представляя, что я стану говорить проницательной маме, я все же настояла на своем, уверенная в том, что продвинутому до неимоверной степени в магии Руславу это жизненно необходимо. Ну, в самом деле, мальчик совершает непередаваемые прорывы в волшебстве, а про нашу человеческую жизнь еще ничего не знает. Ратмир увел его в один из временных коридоров, а оттуда они попали в другую реальность, с совершенно другим течением времени. Здесь, в нашем мире прошло всего несколько часов, а там — тот самый год с небольшим, которого не хватало Руславчику до трехлетнего возраста. Малыш вернулся потрясенным, возбужденным, с кучей впечатлений, хоть тот мир и мало отличался от нашего. Ратмир много путешествовал с ним, показал ему массу красивых интересных мест. Общение со старым Мастером не прошло для моего сыночка даром, выражаться он стал несколько старомодно и витиевато, думаю, родители будут несколько удивлены этим обстоятельством. Ну да ладно, семь бед, один ответ.