– А это что было? – он потрогал свой лоб.
– А-а, это? – я махнула рукой. – Руна Альгиз, экстренная защита. Я когда-то руны пыталась изучать, но что-то они у меня не пошли. Выучила только Альгиз и Райдо, ну еще Кеназ знаю. Вот. Что там картошечка? Чеснок зеленый, я смотрю, вы нашли?
Константин Петрович сел на стул и стал потирать лоб.
– Свято место пусто не бывает, говорите, хм, – он наморщился.
– Лицо чесноком пахнуть будет, – заметила я.
Он положил зеленые стрелки на стол.
– Вы можете на меня защиту поставить? – спросил он.
– А вы уверены, что на вас больше ничего нет? Я вас специально не смотрела, да и не знаю, как это делать. Все что сверху было, то ушло, а чего у вас внутри есть, я не знаю, – пожала я плечами и потопала к картошке, с такими разговорами можно и без обеда остаться.
– Агнета, вы так это все легко делаете, словно мимо проходили, подправили, убрали и дальше пошли. Нет в вас этой напыщенности, позерства и актерства, и гордыни пока нет, – посмотрел он на меня с каким-то восхищением.
– Вот я сейчас зазнаюсь и буду картошку в одно лицо есть и ни с кем не поделюсь, – приподняла я крышку и втянула аромат жареной картошки. – Чеснок кладите, а то он от разговоров уже завял.
Зашла к Катюшке, та бурдела, что от таких запахов у нее слюна течет, как у собаки Павлова. Еще ее волновал вопрос, когда этот крендель от нас съедет.
– Ходит, все что-то вынюхивает, высматривает. Мам, ты бы поосторожней с ним, мутный он какой-то.
– Конечно мутный, парами еще перегарными дышит, аки змей Горыныч, – хохотнула я. – Пошли есть, кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.
Война войной, а обед по расписанию. Приготовила еврейский салатик с сыром, чесноком и сырой морковью. На стол поставила огурцы, помидоры, икру баклажанную. Все приступили к трапезе.
– Мам, а мы вечером тоже что-то картофельное есть будем? Вчера картошка тушеная, сегодня жареная, – поинтересовалась дочь, откусывая хрустящий соленый огурец.
– А вечером вареная, – засмеялась я. – Могу бабку картофельную сделать или драники. Картошки полный погреб, ее есть надо, весна уже. Не выбрасывать же.
– Агнета, а хлеба в магазине не было? Я все с хлебом ем, – спросил Константин.
– Не пекут в воскресенье. А я картошку без хлеба ем. Вечером лепешки тогда сделаю на кефире. С молоком за милую душу зайдет.
Посуду быстро помыли, убрали.
– Полчаса всем, чтобы еда утрамбовалась, а затем разбираем и выносим шкаф в летнюю кухню, – скомандовала я и отправилась в кабинет искать, что это над головой батюшки нависло.
Нашла кое-что, но прежде, чем выводы делать, нужно товарищу несколько вопросов задать. При подходящей возможности расспрошу, как он дошел до жизни такой.
Через полчаса явился Константин. Я выгребла все барахло из шкафа, разобрали с ним вдвоем и перетаскали все в летнюю кухню. Мебель собирал уже он, видно, захотелось ему покрасоваться, дескать, гляди, какой я мужик.
– Машенька ваша звонила? – спросила я его.
– Нет, я позвонил водителю, завтра он за мной заедет, и я вас покину. Вы на счет защиты не передумали? – поинтересовался он.
– Зачем тебе защита? Вон у тебя какая звезда во лбу горит, на пару недель хватить должно, а там, глядишь, и собственная восстановится.
– Если не восстановится?
– Ну, тогда приезжай, будем смотреть, с чем или кем дальше плясать, – пожала плечами я.
Ну, хочет человек быть подопытным кроликом, отчего же на нем эксперименты не поставить, может, и получится что с моей легкой руки. Остаток дня мы провели в обдирании обоев в пустой комнате. Под обоями были обнаружены разнообразные рунные ставы, видно, рисовались на защиту. По углам комнат в доме я разложила мешочки с солью с заговором, чтобы всякое «добро», посылаемое некими гражданками-самозванками, не распространялось по жилищу.
– Катюша, может, ты в эту комнату переедешь? Ремонт тут сделаем. В городской квартире новые обои лежат, даже покупать не надо.
– Давай лучше в моей комнате сделаем.
Она принесла мне эскиз интерьера своей комнаты. Она хотела избавиться от старых шифоньеров, отгородить небольшой угол и соорудить что-то похожее на гардеробную комнату.
– Класс, но вот на эту всю красоту нужно денег. На кровать я согласна, а вот с этим следует повременить, – ответила я, разглядывая ее художество.
– Хорошо, но давай хоть один шкаф передвинем в пустую комнату, и от вещей этих старых избавимся.