– Бабушка ушла, да? – спросила девочка.
– Ушла, а Манюня твоя вернулась. Но сегодня придется ночевать здесь, пусть твоя сестренка выспится, – погладила я девочку по волосам, такая она была прелестная, как маленький ангелок.
– А ты всех прогнала?
– А у вас еще кто-то есть? – у меня побежали мурашки по спине.
– У меня есть друг, – тихо прошептала девочка мне на ушко. – Он мне многое рассказывает и показывает. Он мне сказал, что приедешь ты и спасешь мою сестренку. Он хороший, не прогоняй его.
– Ну, он же с тобой к бабушке пошел? – заглянула я в миленькое личико.
– Да, мы ушли вместе.
– Ну, вот видишь, значит, он где-то рядом, – успокоила я ребенка, стараясь всмотреться в ее ауру, но ничего такого я не видела, может, я просто устала.
На стол нанесли последние штрихи, и все стали собираться ужинать. Глава дома, отец Любы, торжественно поставил запотевшую бутылку собственной настойки чего-то там на чем-то там. В какой-то момент зрение стало меня подводить, а когда смогла сфокусироваться, то увидела, что бутылка полна копошащихся маленьких беленьких червей. Отец Любы открыл ее, и черви ринулись к горлышку.
– Нет-нет, пить сегодня алкоголь нельзя, ни в коем случае, – замахала я руками.
– Ну за знакомство, ну с устатку, ну за успех, разве грех выпить? – возмутился он.
– Грех, – выдохнула я. – Иначе все Бобику под хвост.
Люба молча забрала у отца бутылку и пригрозила ему пальцем. Он что-то пробурдел себе под нос, но пока от этой мысли отказался. За столом болтали, ели, что-то обсуждали, обстановка была дружеская и непринужденная. Я допила чай и стала собираться. Хотелось домой и спать.
С Любой вернулись к ним в дом. Я прошлась по комнатам, почти все свечи догорели, осталась только одна – в спальне девочек, она даже наполовину не уменьшилась. Манюня сладко спала. Как догорит свечка, так ребенок и проснется. Об этом я сказала Любе, чтобы она не пугалась. Еще предупредила, чтобы она ни в коем случае не тушила эту свечу, все должно прогореть до конца.
– Люба, потом на ребенка надо будет защиту поставить или амулет повесить. Слабенькая она сейчас, будет всякая бяка липнуть, – сказала я.
Она кивнула головой. Собрала я все свои вещи и отправилась в автомобиль к Петру. Доехали мы довольно быстро. Из багажника он достал большой пакет и отдал мне.
– Что это? – заглянула я в тяжелый пакет.
– Индоутки, две тушки, свежие, – ответил он. – Все остальное потом привезу.
– Спасибо, – кивнула я головой.
– Это вам спасибо. Как хорошо, что вы тогда у меня в автобусе уснули, – у него на глазах навернулись слезы.
– Девочка спать будет долго, вы не пугайтесь. Если что, то звоните или пишите мне, – ответила я.
Мы попрощались, и я рванула в дом. Сначала душ, затем медитация на огонь. В таком состоянии нельзя подходить к животине, цепану от них энергии, они у меня и копыта откинут. Пришел Проша, плюхнул половину своей тушки мне на колени, затарахтел. Голову подставляет, требует, чтобы его гладили. В душе опустошение, но такое приятное, как после бани.
Пошла к своим козочкам-розочкам. Катюшка уже с пеструшками разобралась. Молоко не трогала, оставила в холодильнике. Попила чаю и завалилась спать.
Ночью приснилась старушка-молодушка. Удивилась ее появлению, значит, защиты от нее не спасают. Так она мне говорит, что с защитами все нормально, просто она на меня посмотреть зашла, а не воевать. Снова ее за ворота вытряхнула и дверь на засов закрыла, может, я на Брэда Питта посмотреть хотела, а не на старушку-молодушку.
Утром проснулась бодра, свежа, как майская роза. Сегодня Иришка должна вечером приехать с сынулькой. Пирогов надо напечь, вкуснях наготовить, став защитный найти – дел полно. Утром пришла Настена за очередной порцией молока. Сказала, что они собираются переезжать к бабушке, папиной маме. Я спросила, что же будут делать с домом. Настя сказала, что не знает, все вопросы решает папа.
После завтрака кто-то стал ломиться в калитку. Там старушка-молодушка стоит. На велике прикатила. Это сколько у нее сил, чтобы спокойно двадцать километров на велике проехать и даже не запыхаться. Предо мной стояла сухонькая старушка в платочке, ситцевом платье, кедах и велоперчатках. За ее спиной переминался симпатичный черт со свиным рылом, небольшими рожками и прической, как у рокерского панка. На плече у нее сидела уменьшенная копия большого черта, только вот прическа у него была, как у гота. Ну точно бабку черти принесли.