– Айви? – позвала я, желая предупредить ее. – Ты здесь? – Было очевидно, что она была там, и я захромала по коридору. Была тонкая трещина света, текущая из-под ее двери, и я посмотрела на Ала. – Почему ты здесь?
– Чтобы поймать тебя, когда ты упадешь. А ты упадешь. Это просто вопрос нахождения правильного рычага.
Щеголь.
– Айви? – снова позвала я. – Э, ты в порядке?
Затаив дыхание, я ждала, что-то тяжелое упало в комнате Айви. Безумных чертыханий не последовало. Это была Айви, я потянулась, и Ал мучительно дернул меня обратно к себе. Я боролась, чтобы убрать его руку с меня, останавливаясь, когда Айви закричала:
– Нет. Нина, нет! – Я колебалась, хватка Ала ослабела, когда Айви добавила, – Это Рейчел. Пожалуйста. Я скоро вернусь.
– Не уходи. Не оставляй меня. Нет. Нет! – выла Нина, отчаянная боль была в ее голосе. – О, Боже. Дай мне! – внезапно разбушевалась она. – Дай!
Я не могла двигаться, когда жесткие требования Нины перешли в душераздирающие рыдания. Всякая надежда на то, что было возможно, чтобы недавно умерший мог выжить с душой, умерла. Было ясно, что Айви захватила Нину, и Нина была не в своем уме. Все было разбалансировано, и ее вторая смерть была единственным способом снова восстановить равновесие.
– Кто бы ни сделал это проклятие, он был садистом, – прошептала я, и Ал убрал с меня руку.
Свет пролился в тесный коридор, когда Айви открыла дверь. Звук душераздирающих рыданий Нины потянул меня, когда Айви выскочила и закрыла дверь позади себя. Недавно умершие часто были непредсказуемы, когда их ум был реорганизован под подавляющими изменениями гормонов и инстинктов, в то время как тело боролось с умом, пытаясь убедить его, что оно все еще было живо. Голод обычно уходил, когда оригинальная аура была исчерпана к измеримому порогу. Но не поэтому Нина просила Айви вернуться большими задыхающимися рыданиями. Нина требовала не крови, она требовала свою душу.
Прислонившись к двери, Айви уставилась на меня черными, загнанными глазами, охладив меня.
– Ты не должна быть здесь.
– Этого не должно было произойти. – Я прохромала вперед, вытирая слезы с глаз.– Айви, мне так жаль, – выпалила я и обняла ее, когда она начала плакать.
Большие задыхающиеся рыдания сотрясали ее, и я прижимала ее к себе, шелковое ощущение ее волос стояло между нами. Мои собственные слезы текли от несправедливости всего этого, от конца ее надежды, что у нее с Ниной могло быть что-то нормальное, что у них могла быть жизнь, любовь, в одно мгновение им позволили момент счастья, прежде чем проклятие обошло полный круг и забрало все.
– Мне так жаль, – прошептала я, едва дыша.
– Она хотела, чтобы я убила ее, – прорыдала Айви, ее голос звучал приглушенно. – Она попросила меня, но я не могла этого сделать. Я не могла даже солгать ей и пообещать, что сделаю это.
– Все хорошо, – сказала я, и она отступила от меня, глаза блестели, когда Нина тихо плакала за дверью, которую охраняла Айви.
Айви вытерла глаза, выглядя более красивой, чем я когда-либо видела ее, даже если это было горе, которое сделало ее живой.
– Она умерла в машине скорой помощи по пути в больницу, – прошептала Айви. – Не было никакого способа остановить это. И я не могла закончить это. Когда она попросила медработника, я... я не позволила ему.
Она боролась с ними. Она расшвыряла их, вырубила с дикостью влюбленной, защищающей того, кого она любила.
Пытаясь улыбнуться, я вытерла слезы со щеки и фыркнула.
– Все хорошо, – сказала я, в животе завязался узел. – Я тоже не могла это сделать. Помнишь? – Я ненавидела их, ненавидела демонов за это. Из всех проклятий, которые я видела, шепот которых я слышала, разрушения от которых я наблюдала, это было полнейшее изнасилование надежды, уничтожающее людей через их любовь и страх, и оно было худшим.
Айви облизнула губы, безумные глаза посмотрели на меня, когда Нина рыдала позади закрытой двери.
– Я должна была убить ее во второй раз, но я так боялась, что ее душа будет потеряна навсегда, когда линии сломались, и ей больше не было места, куда можно было уйти. Нина была в порядке, пока ее душа не попала в бутылку.
Другой душераздирающий крик потери поднялся за дверью, когда Айви открыла руку и показала мне туманную бутылку, которую я дала ей. Стон Нины был так наполнен болью, что он заставил даже Ала поерзать. Или, возможно, он просто хотел рассмотреть ее поближе.
– Я должна была сделать это. – Рука Айви дрожала. – Я должна была. Я не могла позволить ее душе уйти в тот ад.
Я взяла руку Айви в свою, сжав ее пальцы на бутылке, прежде чем она выронила ее. Ее руки были пугающе холодными. Она опустила голову, и я снова притянула ее к себе, ненавидя демонов еще сильнее. Но небольшая мысль прошла под моим страданием. Айви использовала бутылку после того, как линии упали. Она работала силой Богини. Мистики свили ее, невидимые и незамеченные, моя тысяча глаз, которых я сама ослепила, это будет работать на меня.
Из-за двери раздался вопль, и Айви втянула обратно свои слезы.
– Она знает, что душа у меня. Она хочет ее, но это заставит ее выйти на солнце. Рейчел, я не могу.
Я дернулась, когда Айви отступила, ее выражение лица внезапно стало пустым.
– Забери ее, – прошептала она, вкладывая бутылку в мои руки. – Возьми ее и спрячь.
– Айви, я не могу.
– Спрячь ее там, где она не сможет ее найти. Рейчел, пожалуйста!
– Это мое! – выла Нина, слыша нас, и Айви широко распахнула глаза. Дрожа, я вложила бутылку в руку Айви.
– Это не поможет, – сказала я, ненавидя мою собственную трусость.
Айви опустила голову.
– Я не знала, что это так могло навредить, – прошептала она мне. – Я видела, как моя мать умерла своей первой смертью, а затем ушел Кистен.
Снова я потянула ее к себе, пытаясь придать ей силы.
– Это так неправильно, – выдохнула она, но слезы закончились, оставив только опустошенную нечувствительность. – Как твоя нога?
– Моя нога? – Мы отступили друг от друга, и мое сердце, казалось, разломилось от расстояния между нами. – Моя нога будет в порядке, – сказала я, снова почти плача.
– Айви? – ныла Нина за дверью. – Пожалуйста, мне нужна она! Просто на мгновение. Я отдам ее. Обещаю!
Айви тяжело сглотнула, она была опустошена, когда стояла передо мной и смотрела на дверь.
– Я ее связала. Я надеялась... – Ее плечи упали, и она поглядела за меня на Ала. – Я решила, что у нее должна быть душа, даже если она выйдет на солнце.
– Айви…
Слезы снова потекли, и она подняла подбородок.
– Даже если это означает, что она умрет. – Ее черный взгляд нашел Ала. – Вы все заслуживаете умереть теми способами, которые могут придумать эльфы. То, что вы сделали с нами, заслуживает оплаты болью.
Ал стал торжественным.
– Эльфы убили создателя проклятия несколько лет назад.
– Вы позволили ему сделать это! – бушевала Айви, и Нина закричала от боли за дверью.
Ал держал шляпу перед собой, опустив голову.
– Я согласен, но мы не можем распутать ее работу.
Женщина? подумала я. Это сделала женщина?
– И даже если мы могли бы, – сказал Ал, указывая на дверь, – достаточное количество немертвых отказалось бы от этого из-за страха, потерять шанс на бессмертие, даже если бы это стоило им их душ. – Он уставился на Айви, и та испугалась. – Ты сама не можешь убежать от этого. Или бы ты уже позволила Рейчел убрать у тебя вирус.
– Ал, остановись, – сказала я, когда позор заставил Айви опустить глаза.
– Тебе это нравится, – сказал Ал горько. – Желание, похоть, великолепное удовлетворение потребностей.
– Все, довольно! – воскликнула я, но моя шея покалывала от вспомнившейся страсти.
На лице Ала читалось горькое предательство, когда он переместил свой осуждающий взгляд от Айви ко мне.
– Проклятие – сила, Рейчел, и она знает без него, ее мир был бы плоским и серым. Она лучше будет жить с болью и страданиями, чем без никаких чувств вообще.