Сердито, я уставилась на него.
– Это печальное оправдание, чтобы скрыть свою собственную вину, – отрезала я, затем отошла, когда Айви коснулась моей руки.
– Нет, он прав, – сказала она, потрясая меня. Ее рука завозилась и нажала на ручку двери. Не оборачиваясь, она открыла дверь. – Посмотри, к чему привела твоя гордость, демон.
Она открыла дверь, чтобы показать свою спальню, холодные серые и зеленые оттенки успокаивали, освещенные работающим от аккумулятора фонарем, висящем на темном светильнике. Нина была связана мягкими ремнями. Они были разработаны для этого, но они все еще впивались в ее кожу, когда она изо всех сил пыталась освободиться, ее глаза были черными и широко распахнутыми. Кровь запятнала ее одежду, но думаю, что это было из-за борьбы в машине скорой помощи. Она была мертва не достаточно долго, чтобы проголодаться. Хотя ее душа ушла, ее аура будет оставаться такой же в течение нескольких часов.
– Айви, пожалуйста, – попросила Нина, напрягаясь, чтобы освободиться. – Только на мгновение. Ты сможет забрать ее назад, но она мне нужна только на мгновение. – Она посмотрела на меня, затем снова на Айви. – Она мне нужна сейчас! – бушевала Нина, приглушенный рык шел от нее, когда она боролась со своими путами.
– Интересно...
Я повернулась и потянулась, чтобы опереться на шкаф Айви, когда моя нога почти сдалась.
– Интересно? – огрызнулась я на Ала. – Ты – сын ублюдка! Это мои друзья!
Глаза Ала дернулись, но он не отвел взгляда от Нины.
– Я имею в виду, – сказал он, когда пихнул меня глубже в комнату, – интересно то, что она знает, где ее душа. Твое заклинание связало ее так, что она узнает ее.
– Отдай ее мне! – выкрикнула Нина, ее эмоции вернулись обратно к печали. – Отдай, это мое, – прорыдала она.
Айви опустилась на колени, беря лицо Нины в руки и скрывая его. Она шептала то, что я не могла услышать, и гнев Нины перешел в беспомощное, рыдающее принятие.
Мой желудок сжался. Я думала о Бисе на колокольне и Тренте, вероятно, пытающемся добраться до него без лестницы. Передо мной находились Айви и Нина, обеим было больно, они были пойманы в ловушку в аду, созданном демонами. Страх перед людьми на площади поднялся в моих мыслях, хорошие люди так испугались, они думали, что единственный выход был геноцидом.
– Мы должны вновь открыть линии, – сказала я, и позади меня Ал вздохнул.
– Рейчел, я знаю, что Тритон думает, что это возможно, но это не так.
– Отделить их навсегда от душ... – Я повернулась к Алу. – Я не знаю слова, которое означает, такую развратность и жестокость.
– Не говоря уже о том, что это сломало бы миры, – произнес Ал, но я не думала, что могло быть такое слово, и он повернулся, когда Трент, шаркая ногами, появился со спящей горгульей в руках, и Дженксом на плече. Глаза Трента расширились, когда он увидел Нину, привязанную к стулу, и Айви, стоящую перед ней на коленях, пытающуюся удержать ее, вернуть ее. Видя, что все смотрели на них, Айви что-то прошептала Нине и встала на ноги, чтобы защитить ее. Она сжала челюсти, и я так гордилась ей. Даже сейчас она была готова бороться.
– Нет, это было очень хорошо сделано, – сказал Ал, когда он шагнул в комнату и перевел взгляд Нины к себе, осторожно подняв ее подбородок пальцем. – Очень хорошо сделано.
– Ты – сукин сын. – Я толкнула Ала. Он отступил, ловя себя у шкафа, его красные козлиные глаза с прямоугольными зрачками сузились.
– Легче, Рейчел, – сказал Трент, но Дженкс тоже взлетел, вытаскивая меч.
– Я должна была позволить вам всем умереть, ты знаешь это! – прокричала я, дрожа.
Ал одернул свой костюм.
– Да, ты должна была это сделать, – сказал он, мягко убирая мою злость. – Но не сделала. У меня есть идея.
– У меня тоже. – Я пожала плечами, сбрасывая руку Трента, чувствуя себя храбрее, когда Айви и Дженкс встали на свое место около меня. – И это касается тебя и той толпы на Фонтан-Сквер.
Презрительный взгляд Ала заставил мое лицо вспыхнуть. В его тяжелом пристальном взгляде читалось раздумье, он повернулся к Айви.
– Чем ты готова пожертвовать ради нее? – спросил он Айви, и мое сердце, казалось, остановилось из-за вдумчивого, но управляемого тона его голоса.
Глаза Айви вспыхнули.
– Всем.
Я напряглась. Нины подняла голову, только это была не надежда, а мой страх, он пробудил ее.
– Айви, нет, – предупредила я, и Ал насмешливо фыркнул, уже зная ответ Айви.
– Всем! – повторила Айви, почти хватая его за руку.
Ал глянул на меня, затем обратно на нее.
– Будь предельно уверена. Твои потребности, твои желания, они будут больше, чем твоими собственными, и ты разделишь их с другим? – сказал он, и Айви кивнула, хватаясь за самый голый намек надежды. – То, в чем нуждается другой, ты должна проявить внимание. То, чего жаждет другой, ты должна найти. Это будут небеса, если ты полюбишь ее, или превратится в ад, если появится сомнение. Это нельзя вернуть обратно, и ты будешь в ответе за ее душу, пока она не умрет своей второй смертью, или ты не потеряешь свою. Это шанс, ничего большего.
– Как? – спросила Айви, и я не могла это больше выносить.
– Айви, он – демон!
– Ты тоже! – воскликнула она, затем понизила голос, когда Нина снова начала рыдать, зовя душу. – Скажи мне, – потребовала Айви у Ала, ее собственный страх делал ее еще более отчаянно красивой. – Я сделаю что угодно, чтобы остановить это.
Мое сердце заколотилось, когда Ал, молча, думал.
– Спроси ее, – сказал он, наконец, указывая на меня подбородком.
– Меня? – Мой гнев исчез. Пыльца Дженкса была неудобного красного оттенка, а Трент был бледен.
– Рейчел, пожалуйста, – сказала Айви, и я подскочил, когда она взяла меня за руки. Она дрожала. – Я сделаю что угодно. Я люблю ее!
– Я... Я знаю, что сделаешь, – Я запиналась, пытаясь понять это. Я? Он вправду был серьезен?
Ал взял Айви за свободную руку, открывая ее, чтобы посмотреть на крошечную бутылку, которую я дала ей. Взяв ее, он положил ее в мою ладонь и закрыл пальцы. Я с трудом сглотнула от ощущения, которое почувствовала. Покалывания прошли по моей руке, и Нина застонала, голос был сырым и скрипучим.
– Я не могу вложить душу Нины в ее тело, – выступила я. – Это сделает с ней то же, что и Феликсом, и она совершит самоубийство, чтобы привести ум, тело и душу обратно в баланс.
– Верно, – Ал растягивал слова, заставляя Дженкса нетерпеливо перемешаться как йо-йо.
– Тогда, что, пепельное дыхание? – брюзжал пикси. – Если ты причинишь боль любому из моих друзей, и я сделаю тебе лоботомию во сне!
Ал нахмурился, но надежда Айви зажглась во мне, и уверенность Ала раздула ее к болезненной яркости.
– Чтобы остаться нормальной, ее душа должна оказаться в стабильном, живом организме с аурой, – Ал читал лекцию, будто пытаясь научить унылого студента. – И так... – он растягивал слова, показывая мне рукой закончить его предложение.
– Я должна поместить ее в кого-то все еще живого, – сказала я, глядя на Трента, когда он резко выдохнул, все понимая. – Айви, если я помещу ее душу в тебя…
– Ты можешь это сделать? – спросил Дженкс, его подозрение было ощутимым.
– Конечно, моя зудящая ведьма может это, – вздохнул Ал, когда Айви стала на три оттенка белее. – Она уже поместила чужое присутствие в друга Вера, в Дэвида, не так ли? И там не было никакой любви. По крайней мере, не сначала. Думаю, теперь ему это нравится.
Да, Дэвиду понравился фокус. Он был сделан, чтобы жить по-другому, симбиоз, полный и красивый. Но душа Нины была ее собственной. Привить ее другому... было ли это правильно?
Но когда я посмотрела на надежду Айви и рваное истощение Нины, то поняла, что то, что было правильным, не имело значения.
– Она, возможно, все еще будет нуждаться в своей ауре, но должна будет брать ее с твоей кровью, – сказала я, и Айви схватила меня за руки. Они дрожали, но ее нужда сделать это – была абсолютной.
– Мне все равно, – прошептала Айви, живая и наполненная надеждой, еще красивее, потому что я видела ее отчаяние за мгновение до этого. – Я хочу этого. Это чувствуется правильным. Я люблю Нину. Она... любит меня. Я не могу видеть ее такой и не могу прекратить это. Пожалуйста!