– Остановись! – выкрикнула я, когда Трент схватил Ала, и воздух снова ушел из легких.
– Detrudo! – зарычал Ал.
Я слышала Трента и Биса, влетающих в один из шкафов, стекло и дерево затрещали.
– Я должна была узнать, в порядке ли ты! – сказала я, а затем его кулак снова сжался, перекрывая мне кислород. Потянувшись, я ущипнула его за нос, и он подскочил, ослабляя пальцы достаточно, чтобы позволить мне дышать.
Я быстро пыталась отдышаться, когда он опустил свое лицо к моему, пока дюймы не разделяли нас.
– Ты пришла, чтобы украсть мои вещи!
Я уставилась на один из его глаз, видя себя в его красном, козлином зрачке.
– Я пришла, чтобы убедиться, что ты жив, – сказала я, и его рука сжалась, а глаза – сузились, когда мое дыхание забулькало и остановилось.
– Отпусти ее, идиот! – закричал Трент с пола, и звуки скольжения стекла стали очевидными, когда он выкарабкивался из разрушенного шкафа. – Она здесь потому, что она думала, что ты мог быть мертв.
– Чтобы украсть то, что осталось от моей несчастной жизни, – выдохнул он. Мои руки болели и начали дрожать, когда я продолжала пытаться убрать его от меня. Если бы я использовала магию, то и он тоже, а он знал больше меня.
– Она думала, что тебя ранили! – сказал Трент, его голос был между нами и очагом. – Ей плевать на твои вещи. Она думала, что тебе нужна помощь!
Рыча, Ал вдавил в меня пальцы, сжимая их до тех пор, пока черные звезды не начали затуманивать мое зрение.
– Ты убиваешь ее! – сказал Трент, и я услышала унылый глухой стук, когда его кулак встретился с лицом Ала.
Пальцы Ала разжались. Воздух вошел со стоном, и я перекатилась на живот по прохладному сланцевому столу, успокаивающего мои покрасневшие щеки. Держа руку у шеи, я открыла и закрыла рот, глаза застилали слезы, когда я решила встать. Испуганный до смерти Бис был на каминной доске около мистера Рыбы.
– Ты собираешься убить ее, ты – гнилой маленький эльф! – прорычал Ал, и Трент встал, его лицо было белым, а выражение – жестким. – Никто не переживет того, что грядет. И это твоя вина.
– Я в порядке, – прокаркала я, дрожа, когда махнула Бису, и он приземлился на спинке старого стула Кери, по-прежнему стоящего на привычном месте. Видя, что я стою, Ал достал саквояж и попытался запихнуть в него свернутый гобелен. Трент собирался убить меня? Ничего здесь не было его ошибкой. Это было из-за меня. Трент стоял между нами, моя сумка, валялась на полу позади него, и я не думала, что ценила его больше, чем в тот момент. – Что грядет? – прошептала я, голос звучал грубо.
– Конец, – пробормотал Ал, его расстройство возросло, когда он боролся с тем, чтобы запихнуть гобелен в сумку, та явно была больше внутри, чем казалась снаружи. – Я вижу, что ты смыла слизь Богини с себя. Слишком плохо, она будет продолжать возвращаться.
Он говорил о мистиках, и я расправила плечи. Все шло лучше, чем я думала. Я была просто рада, что он не был мертв.
– Эльфийское заклинание пыталось убить меня, – сказала я, и Ал сложил конец гобелена к концу, чтобы приспособить его в сумке, но тот развернулся, будто пытаясь держаться подальше. – Это не была Богиня, это был дьюар и анклав.
– Удивлен, удивлен, – пробормотал он.
– Оно не могло сжать меня, – сказала я, мягко убрав руку Трента от меня, когда я прошла мимо него. – Но затем я услышала коллективный крик. Я подумала... что оно взяло и тебя.
Опустив плечи, Ал расстроено бросил гобелен в стену. Тот шлепнулся с глухим стуком, скольжение ткани звучало, как сдавленный крик, когда гобелен приземлился на пол и медленно стал распрямляться.
– Это был... – сказал он, опуская брови, когда смотрел на меня, – ... крик радости, Рейчел Мариана Морган.
Мою грудь сдавило.
– Пожалуйста, не называй меня так. Ты бросил меня. Не я оставила тебя.
Ал глянул на Трента, когда дернул свой саквояж. Я подошла ближе, шаркая ногами и останавливаясь, когда Ал проворчал:
– Нет. Ты.
– Потому что он – эльф? – разбито воскликнула я.
Лицо Ала перекосило сильнее.
– Именно, – сказал он, слова сочились презрением и ненавистью. – Любовь превратила тебя в инструмент, Рейчел, и как инструмент, тебя забудут и отвергнут, когда работа будет сделана.
– Я не инструмент, – холодно прошептала я, но мысль, что Трент скоро вспомнит, что его место среди его людей, и это в большой степени перевесит меня. Квен был прав. Я была этапом, несерьезным развлечением.
– Ты слепа, Рейчел, даже когда ты – часть этого. – Ал указал на меня, его гнев шел от глубокой раны. – Эльфы просят слишком многого. Они приносят только разрушение. Такова их суть. Они всегда были таким, даже когда мы пытались уничтожить их. И это убьет тебя.
– Но ты любил Кери, – взмолилась я, и Трент заворчал, будто только теперь узнав об этом.
Указывая пальцем, Ал медленно опустился, глубина его ненависти охладила меня.
– Именно так, – горько сказал он, оглядывая пустую комнату. – Ты начинаешь понимать?
– Ты не можешь возлагать ответственность за это на Кери, – сказала я, новый страх заскользил через меня. Он любил ее, любил настолько, что достаточно нарушил правила и освободил ее от рабства таким способом, чтобы я могла спасти ей жизнь. С того мгновения мир изменился, Трент использовал ее, чтобы удержать свой вид от вымирания. Любовь свела мои цели с его, и я нашла образец ДНК без проклятия, таким образом, ребенок Кери оказался свободен от проклятия. И теперь, поддержанные простым намеком на успех, эльфы начали устранять всех более влиятельных существ, чем они. Возможно, Ал был прав.
Испуганно, я наблюдала, как он убрал последнюю из вещей на каминной доске в сумку, будто Санта наоборот. Его толстые пальцы колебались у мистера Рыбы, затем он сжал их, оставив бокал для бренди там, где тот стоял.
– Куда все ушли? – испуганно спросила я.
Ал посмотрел на Трента, затем на Биса, сидящего на стуле Кери, он колебался.
– Куда угодно, куда захотели, – сказал он, махнув Бису, чтобы тот передвинулся на плечо Трента.
Куда угодно? Мои мысли вернулись к пустому состоянию Дилланса, а затем к радостным фамилиарам в торговом центре. Он сказал, что это был крик радости...
– О, твои эльфийские собратья совершили большую ошибку, – сказал Ал Тренту, когда стул Кери захватил черный туман и сжал до размера моей руки. – И мы используем ее в полной мере, чтобы стереть их с лица земли раз и навсегда, – сказал он, используя обе руки, чтобы переместить маленький, но явно тяжелый стул в сумку. – Месть – хитрый зверь. Ее когти обоюдоострые. Я не возражаю против еще нескольких шрамов. Они будут не заметны среди остальных.
Трент побледнел.
– Проклятие, которое напало на тебя... – шептал он, а затем коснулся сланцевого стола, когда стал терять равновесие. – Да поможет нам Богиня, – испуганно прошептал он. – Это то, что я чувствовал. Это было требование сломать проклятие.
– Что сделать с проклятием? – сказала я, чувствуя, будто стояла на грани пропасти.
Ал закрыл сумку и с легкостью поднял ее.
– Не точно сломать его, но когда они изменили его, чтобы вынудить поверхностных демонов появиться в реальности, они создали лазейку. – Он повернулся к своему огню и взял кочергу, стряхивая с нее пепел. – Теперь я ухожу. Можешь забрать гобелен. Так или иначе, он мне никогда не нравился.
Мое сердце заколотилось.
– Ал, подожди! – позвала я, но со щипком в моих мыслях, он исчез в завитке черного, испорченного безвременья.
Бис подвигал крыльями, и комната резко показались более холодной. Я повернулась к Тренту на его мягкое шарканье ног. Он опустился на треногий табурет Ала, ставя локоть на стол и опуская голову на руку, когда его большой палец прошелся по крошечной царапине на поверхности. Я видела Ала в таком состоянии несколько раз. Ненависть между эльфами и демонами шла намного глубже, чем я думала.
– Трент? Что произошло?
Он поднял голову, намек страха перед неизвестным читался в его взгляде.