– Меня сложно убить, милая.
– Уверен?
– Можешь попробовать. – Он резко наклонился ко мне, теперь мы сидели, едва не касаясь друг друга лбами. – Если тебе удастся, то так и быть, я на тебе не женюсь.
– Ты сам это сказал!
– Закрепим нашу договоренность? – Он осторожно обхватил пальцами мой подбородок. – Чтобы наверняка…
И не успела я слова сказать, как мужчина прижался губами к моим губам. От изумления и неожиданности я растерялась и замерла. Поцелуй не был страстным, скорее, осторожным, но демонически приятным, словно Поль дразнился, показывая, каким он может быть, словно хотел заставить меня просить большего.
Отстранился он так же резко, как начал целовать.
– Я ценю предвкушение, Шарлотта, – прошептал он в мои губы. – Оно делает эмоции острее, а ожидание возбуждающим. Но ты прекрасно знаешь, чем все закончится, стоит ли ломаться?
Ломаться? Он считает, что я ломаюсь?
– Ты думаешь… – начала я медленно, кипя от ярости, – что я должна радостно скакать в твою постель и млеть от счастья, что лорд-инквизитор соблаговолил обратить на меня внимание? Как это по-светлому!
– Ты ведь понимаешь, что ничего не изменится?
– Прощайте, лорд-инквизитор, – прошипела я. – Вы мне противны!
Поль снисходительно хмыкнул, открыл дверь и помог мне выйти из кареты.
– До встречи, Шарлотта. Было приятно повидаться.
Я стояла и смотрела, как уезжает белоснежная карета, и в голове моей не было ни одной приличной мысли. Что за игру ты затеял, маг?
– Молчите! – Я вскинула руку с растопыренной пятерней. – Ни слова! А что это вы на меня так смотрите? – насторожилась я и поежилась под пристальными взглядами Мориса и фамильяров.
Аж мороз по коже пробежал.
– Если смотреть на чайник, он не закипает, – выдал Морис.
– Чего? – не поняла я сначала, а потом до меня дошло, и я хихикнула. – Это чтобы я не кипятилась?
– Ага! – дружно ответили белки, и Дрита тут же спросила: – А чего это на тебе пиджак инквизитора?
– А ты карманы посмотрела? Может, там золотишко! – тут же дала умный совет Чита и, прыгнув мне на плечо, спустилась по груди вниз и нырнула в один из карманов. – Ничего! – раздался оттуда ее разочарованный писк.
– Все мужики носят деньги во внутреннем кармане, – многозначительно посоветовала Дрита.
Но и во внутреннем ничего не было, кроме носового платка из тончайшего батиста с монограммой П. С.
– Какой неприличный светлый! – возмутились мои фамильяры и тут же потребовали: – Рассказывай!
Но сначала я стянула безнадежно испорченное платье, сетуя, что таким образом скоро без вечерних нарядов останусь. Потом приняла душ, после чего, облачившись в красную шелковую пижаму и халат, выползла на кухню, где ждали нетерпеливые слушатели.
Морис поставил передо мной большую чашку горячего какао, подвинул булочку с маком и молча кивнул.
– Ага… – Я держала чашку двумя руками, думая, с чего начать. – Он меня поцеловал! – выпалила неожиданно даже для себя. – Представляешь? Светлый маг меня поцеловал!
– И что? – почесал рог Морис.
– Ура! – завопила Дрита и щелкнула Читу по лбу. – Я выиграла! Гони орешек!
Дрита тут же засунула орешек за щеку и стала похожа на хомяка, а не на белку. Началась веселая потасовка. Я только губы поджала на этот беличий произвол, мои собственные фамильяры делают ставки на мою личную жизнь! Этак скоро я окажусь главным призом городского тотализатора.
Пока две рыжие нахалки кувыркались под столом, я опять повернулась к минотавру.
– Как это что? Меня еще ни разу не целовали светлые!
– Ну тебя же не стошнило, – философски заметил он.
Пришлось метнуть в Мориса гневный взгляд, но его это не проняло, он даже не покачнулся. Теряю квалификацию. Или просто у друга за годы нашего знакомства выработался иммунитет к моим взглядам? Но крыть было нечем, не признаваться же, что мне даже понравилось, и не будь Поль светлым магом я, возможно, дала бы ему шанс.
– Будешь рассказывать, почему ты вернулась с инквизитором, а не с Вальдемаром?
– Буду!
Я отпила какао и принялась за рассказ.
Нет, я все понимаю! И, наверное, Морису было весело слушать и про оргию, и о моей наивности в этих вопросах, и о том, как я прятала от жадных взглядов свои нижние конечности, но зачем же так громогласно ржать?
– Иди спать, Лотта, – вытер слезы минотавр и опять заржал.
– Ты не бык, ты – конь! – обиделась я и ушла в спальню.
А на кухне еще долго хихикали белки и громыхал голос минотавра.