Утром меня никто не разбудил, и я выспалась до головной боли, поэтому вниз спустилась совершенно без настроения. Марка – моя помощница – уже открыла лавку и гремела склянками, расставляя на витрины новую партию кремов. На прием до обеда никто не записывался, поэтому, поздоровавшись с девушкой и дав кое-какие распоряжения, я спокойно отправилась завтракать. На кухне никого не было, так что настроение скандалом поднять не удалось. Пришлось медитировать на кофе.
Что я умею готовить хорошо – это варить кофе. Все остальное мне не дано, у меня даже вареные яйца превращаются в оружие массового поражения. Даже если я стою над ними с часами в руках, они все равно или лопнут и вытекут, или сварятся до состояния растрескавшейся пустыни, или будут сырыми. Проверено.
Я уже заканчивала завтрак, когда раздался звонок и бас Мориса что-то спросил, потом ответил и послышались шаги.
– Посыльный принес, – минотавр положил на стол букет фиалок и протянул мне конверт.
На массивной сургучной печати четко выделялся знак светлой инквизиции…
Рука дернулась, но я все же сорвала печать и прочла короткое уведомление на орденской бумаге.
– Меня подозревать в неуплате налогов? Да эта инквизиция с ума сошла! Они присылают ко мне инспектора!
Морис протянул руку и забрал у меня письмо, Чита тут же сунула в него нос, за что и получила кончиком сложенной бумаги. Минотавр быстро пробежал короткое послание глазами.
– Нелегальная деятельность, уклонение от уплаты налогов, сокрытие информации… по жалобе анонима… Ха!.. будет направлен проверяющий… вам надлежит обеспечить ему доступ к бухгалтерским книгам, а также проживание на время проведения проверки… – Он поднял на меня взгляд. – Не понимаю. С какого перепугу он должен тут жить? Он что, приезжий?
– Это принятая инквизицией практика, – вздохнула я. – Чтобы опасный преступник в моем лице не сбежал от следствия и не удалил улики. Ты думаешь то же, что и я?
– Что настучал на тебя твой светлый женишок? – понял меня минотавр. – Вполне может быть. Он же получил нелегальное лечение и прекрасно понял, что налоги с этих сумм ты не платишь.
– Сволочь, – резюмировала я.
– Инквизиция – это закон, – пожал могучими плечами Морис. – И где этого проверяющего поселишь? Гостевую спальню займу я, не оставлять же тебя наедине с чужим мужиком, а больше комнат у тебя нет.
– У меня есть кладовая. В нее прекрасно встанет топчан и стул, – с коварной усмешкой сообщила я.
– Займемся? – понял намек охранник и поднялся.
– Погоди, ножовку возьму.
– Зачем?
– Ножку у кушетки подпилить хочу, чтобы проверяющему было не скучно.
Через час я с удовольствием осматривала новую спальню. Да-да, именно спальню! А как же еще назвать комнату, в которой стоит застеленная чистой постелью кровать? Только гостевая спальня! Правда, по накрахмаленной простыне и наволочке я распылила порошок зубровки, вызывающий жуткий зуд, но зато постель теперь пахнет хорошо!
Кладовка действительно смогла вместить в себя узкую кушетку, на которой я раньше принимала клиентов, потом она поистрепалась, обзавелась дурным нравом, и я заменила ее на более современную и удобную модель. Рядом с кушеткой мы втиснули старенький стул, не могу же я оставить гостя без подставки под одежду.
– Стены какие-то облезлые, – заметил Морис, когда мы, стоя в коридоре, смотрели на преобразовавшуюся каморку. – Закрыть бы их чем.
Да, стены выглядели так, словно их коты драли, а когда мы вытащили в коридор стеллаж для всяких хозяйственных штучек, оказалось, что за ним вообще нет обоев, только голая, плохо оштукатуренная кладка.
– У меня есть идея! – воскликнули мы с минотавром одновременно и разбежались, чтобы встретиться через час на том же месте.
У Мориса под мышкой был зажат молоток, в пасти он держал гвозди, а в обеих руках по картине в деревянных рамках.
– Мы-ы? – промычал он и кивнул на мои руки.
– Постеры из журнала мод! Красивые нежные эльфы, мужественные вервольфы, хитрые и сексуальные верфоксы, ну и парочка гномов в неглиже. Все картинки рекламируют нижнее белье!
– Ы?
– Мальчики как на подбор, любоваться можно ночи напролет, – промурлыкала я, прижимая к груди аккуратно вырезанные из журнала картинки и баночку с клеем.
Еще через час мы, довольные и веселые, любовались преображенной каморкой. Стены были густо увешаны снимками томных красавчиков, в изголовье спального места висел портрет минотавра с обломанным рогом, а напротив – портрет страшной девицы с длинным носом и чопорно поджатыми губами.
– Мой дед, – гордо заявил Морис, тыкая в портрет минотавра пальцем. – Воевал с вампирами, потом третировал семью, когда помер, все выдохнули с облегчением, но оказалось, что рано обрадовались. Этот старый хмырь вселил в свой портрет темную сущность, и в один прекрасный момент картина начала распевать военные марши. Здесь ему самое место!