Вон, Женька деревенский парень, чешет босиком, и плевать ему на мучения бедолажки Альбины! Так и надо ей, глупой, изнеженной городской вертихвостке, жертве родительского произвола и, внезапно проснувшейся любви к родственникам!!!
Парень казался Альбине симпатичным – правильные черты лица, чистая кожа, без прыщавой угреватости, свойственной подросткам, глаза, темно-карие, добрые и хитрые, а, вот волосы девушке разглядеть не удалось - они надежно спрятались под банданой, делавшей аборигена, слегка похожим, на этакого, современного пирата. От чего-то, Альбине казалось, что ее спутник – брюнет и волосы у него, густые-густые, слегка вьющиеся до самых плеч.
От чего и почему, Альбина уверилась в брюнета, сказать трудно. Наверное, потому что, тот, городской Евгений раздражал Альбину блондинистым цветом волос, почти таким же светлым и блестящим, как у самой Альбины.
Может быть, девушке захотелось разнообразия?
К тому же, именно к черным волосам, отлично подошла бы, восхитительная красная бандана, спасавшая в данный момент голову парня от жаркого летнего солнца.
Тот, городской Евгений, исчезнувший с Альбининого горизонта, казался теперь рахитичным задохликом, в сравнении с широкоплечим и рослым Женькой.
Сама же Альбина, девушка, хоть и худощавая, но, высокая, чувствовала себя рядом с парнем весьма комфортно – ей не нужно было комплексовать по поводу своего роста, каблуков, гнуться и сутулиться. Смотрелись они с Женькой хорошо, Альбина знала это наверняка.
Только смотреть, к сожалению, было некому – дорога, на много метров вперед, радовала пустотой и безопасностью - ни одного маньяка в поле зрения. Возможно, все они разбежались в неизвестном направлении, почувствовав резкий запах Альбининых духов? А, может, отродясь, не водилось маньяков в глухих лесах возле Черно - Озера? Разве что, Женьку испугались?
«Быть может, здесь и не придется скучать! – губы девушки растянулись в предвкушающей улыбке - Главное, найти занятие по душе и хорошую компанию! Наверняка, Женька здесь не один такой красавчик! У него, скорей всего, есть друзья, и он меня с ними познакомит!»
Альбина на мгновение представила себя, такую красивую, загорелую, синеглазую блондинку, в компании обворожительных, пасторального вида красавцев, высоких, накачанных парней! Они будут сопровождать ее, королевишну, возить на пикники, провожать домой, устроят дуэль из-за нее, городской девушки, настоящей блондинки.
«Фу-ты! – сама себя одернула Альбина, виновато покосившись на спокойного, как удав, Женьку, словно тот мог невзначай подслушать ее сокровенные мысли – Как же, как же, размечталась, ворона! Здесь тебе, что, заповедник, край непуганых кавалеров? Не может быть, чтоб у такого красавчика, да, не было подружки? Небось, какая-нибудь, Аленушка, подстерегает, симпатягу - Женьку, на самых подступах к Черно - Озеру, с вилами в руках, злая и ревнивая.»
Представив себе неведомую соперницу, вооруженную и очень опасную, Альбина невольно втянула живот и распрямила плечи, зашагав ровно, точно на параде. К подобному ее приучила мама, Маргарита Арнольдовна, понимающая толк в осанке.
Женщину, желающую дочери только добра и еще раз добра, нервировала и угнетала сутулость дочери, ее, вечно сгорбленные плечи и она, как и всякая любящая мать, боролась с недостатками всеми доступными способами.
Самый простой, но реально действующей мерой, оказался чувствительный тычок, крепким кулаком прямо в спину, ничего не подозревающей дочери. Средство суровое, но результативное.
Получив подобное напоминание, Альбина мгновенно выпрямляла спину, расправляла плечи и начинала чеканить шаг, приводя мать в крайне доброе расположение духа.
Привычка, как говорится, вторая натура – всякий раз, вспоминая о маме, а сегодняшним, злосчастным днем, Альбина поминала ее, чуть ли не ежеминутно - бедная женщина, наверное, вся объикалась, девушка выпрямлялась и заставляла себя держаться ровно, не взирая, на ноющую спину и усталые ноги.
- Марь Ивановны, в Чёрно – Озеро, нет! – неожиданно выдал парень сногсшибательную новость – Уехала она!
От подобного заявления, ноги Альбины не выдержали и девушка, пошатнувшись, едва не рухнула в пыль, прямо в белых шортах и, откровенном, похожем, на лифчик, топике.
Если бы Женька, щелкал клювом и не проявил бдительности, то городская девчонка, окончательно оконфузившись, явилась в хутор в, совершеннейшее непотребном виде.
Он показал чудеса акробатического искусства, удерживая в одной руке Альбину, а в другой – ее тяжеленую сумку.
- Кирпичей, что- ли, она туда напихала? – буркнул парень, легонько встряхивая девушку – Эй, ты, как?- он решился и бросил сумку на дорогу, от чего в ней что-то опять негромко звякнуло.
- Наверное, духи разбились! – Альбина хлюпнула носом – Хана, Тине Римчи! Скажи мне, что ты пошутил?
-Те, вонючие? – обрадовался парень – Было б, о чем жалеть и слезы проливать! Ах, да! – спохватился он, горестно щелкнув языком – Теперь у тебя вся одежда испортится! Провоняется этими духами!
- Чтоб ты понимал, увалень неотесанный! – прошептала Альбина, едва не плача от досады. Столько жертв – и все напрасно! Она, как ненормальная, тряслась, вначале в поезде, затем – в электричке, автобусе, убегала от маньяка, перепугавшись до полусмерти, сбила ноги в кровь, угробила новые босоножки, разбила дорогие духи и что? Бабуля, божий одуванчик, сделала ей ручкой, слиняв в неизвестном направлении, покинула ее, свою дорогую внучку, так, с ней и, не познакомившись! Видать, не очень-то и хотелось!
Альбину душили злость и обида.
Она схватила свою тяжелую сумку и бодро, откуда, только силы взялись, заковыляла в обратном направлении, намереваясь вернуться на остановку автобуса и ждать его приезда, хоть до второго пришествия.
- Тю, блаженная! – Женька опешил, встал, как вкопанный, почесал бандану в районе затылка и широким шагом, в секунду, догнал тупую городскую блондинку.
- Ты, куда это? – с подозрением вглядываясь в лицо ненормальной девицы, опасаясь заметить признаки слабоумия, поинтересовался парень – Далеко собралась?
Альбина зло фыркнула, зашипев, точно рассерженная кошка и несколько раз резко сжала и разжала пальцы, еще раз продемонстрировав длину и отменную заточку своих ногтей.
Женька поежился и потянулся рукой к слегка подсохшим царапинам.
- На остановку, автобуса дожидаться! – резко ответила она, удивляясь тупоумию хуторского аборигена – Что мне здесь делать? Гусей пасти? Бабуля меня в гости пригласила, а, сама? Сам говоришь – уехала! И, подумаешь! Не больно-то и хотелось! Я и в городе, с друзьями отлично потусила бы! Очень надо мне, здесь, в вашем, Мухосранске, комаров кормить! - голос Альбины, подозрительно дрогнул, сорвался и девушка, шмыгнув носом, украдкой смахнула злые слезинки с точеного носа.
Вообще-то, она, была чудо, как хороша, сама, того, не понимая – высокая, стройная, с копной непослушных, светлых волос, пахнущих медом, белокожая, такая нежная и хрупкая, синеглазая, похожая на русалку из детских сказок.
Женька замер, любуясь городской гостьей, затем, спохватившись, легко выдернул сумку из ее ослабевших рук, опасаясь, однако, острых, кораллово-красных ногтей.
- Глупая! – грубовато буркнул он, сдерживая смешок – Кхе-кхе… Бабулю твою еще на той неделе в больницу отвезли! Машина приезжала, из Филлиповки, там больничка есть и хирург, в наличие имеется. Аппендицит ей вырезали. Давеча, тетка Матрена в город ездила, гостинцев ей свезла, да телеграмму о твоем прибытии. А, я, все про тебя знаю, тебя Альбиной зовут, ты, Марь Ивановны, сынка, дядьки Игоря, дочка, городская, первый раз к нам на хутор. А, я, тебя встречать пошел! Специально! Мне твоя бабка то, строго-настрого наказала!
Альбина дар речи потеряла, заслышав про подобное коварство – подумать только, она, как последняя дура, бегает по дороге, приседая от каждого шороха, ей везде мерещатся маньяки и насильники, а, этот, так называемый, провожатый, сидит в кустах, как в засаде, выжидая удобного момента, выскакивает и пугает ее до полусмерти, вместо того, чтобы просто отвести домой до бабули.