Надавив на меня всем телом, заставляя упасть, получеловек-полуволк навис надо мною, жадно облизывая розовые от поцелуя губы. Мне не хотелось кричать, меня пугало то что сама же потянула руки к нему на встречу, скрепляя руки за шеей, я притянуда разгоряченное мужское тело к своей почти обноженной груди, вершины которых скрывали ласкуты, когда-то рубахи.
Небо вместе с луной кружились в моих глазах вальсом, когда шершавый язык коснулся груди и прошёл дорожку по тонкой кожи на шеи, на миг зверь, каковы его сейчас не назавешь, замер, я задрожала боясь, что сейчас его волчьи клыки сомкнутся на моей артерии, но он просто вдыхал мой аромат, после каждого вдоха задерживая выдох. Будто нарочно заставлял мой запах задержаться в себе, запоминая его и присваевая себе.
Возвышаясь надо мной, он подтянуд меня за лодыжку к себе, как законну добычу. Мне было сейчас абсалютно плевать, где я сейчас и с кем. Сейчас я желала только этих сильных рук, горячего языка и всего его тела.
Человек с душой волка невероятно нежно провел рукой вдоль меня, из-за чего, каждое прикосновени отдавалость током во всем теле, а внижу пылало плямя желания. Стоило ему коснутся поясницы, как я выгнулась на встречу ему, словно радуга.
От мужчины исходили ни то стоны, ни то рык.
Волк возвысился надо мной, устраиваясь по удобней между ног. Только его горящие страстью и желанием смотрели на меня, как уже лицом он был внизу, так где хочет взять меня. Он проделал это ещё раз: впитывал мой аромат. И начало козатся, что он мне уже не пренадлежит.
Рычание отражалась дрожью во всем теле, а дыхание касалось самых чувствительного места.
Провидя дорожку кончиком языка к лицу, он наклоня голову наблюдал за мной. Горящие желтым глаза, завораживали.
Оборотень задрал голову и вой накрыл поляну, разносясь дальше по лесу. Его наверняка слышали. И это пугало.
Когтистые руки опустились на голые плечи, медленно спускаясь. Он вертел головой вслед за пальцами, будто изучая моё тело.
Снова завладев моим ртом, он касался неба и проходил по зубам, задевая мой язык.
Рычание и я чувствую как в меня упирается его детородный орган. Лёгкий толчок и я ущущаю как всё тело поддаётся искущению. Много раз нам объясняли: "Вы должны просто лежать, не двигаясь. Мужчины сами всё сделают. Запомните, триединая мать наша, не поощряет наслаждение от зачатия."
Да простят меня дева, мать и старуха.
Я обвила руками шею мужчины, сильней прижимаясь к разгоряченному телу. Ногами я ухватилась за его бедра, двигая ими, сильней вжимая его в себя. Мне было хорошо, и уж лучше я умру завтра, чем не испытаю этого никогда в жизни.
Я откунула голову, когда по моему телу пробежала молния. Пальцы рук дрожали, а все мышцы которые были напряжённы до предела мгновенно расслабились. Мужчина замер и я почувствовала приятное тепло внутри себя. Оборотень оперся руками о землю рядом с моей головой. Его тихий голос, еле слышный за рычанием, коснулся мочки уха.
- Моя волчица, - и я прикрыла глаза от тембра его голоса. Низкий рокочущий голос заставил меня провалиться в темноту сознания.
2. Стая против Шабаша.
Тусклые сентябрьский лучи уже не грели спину. Солнце клонилось к закату, приближая начало Зретесна.
Ритуальная песня слышалась за несколько сотен метров. Мне не хотелось и думать о вероятности последствий за ту ночь два месяца назад.
Языки раздражённого костра манили сильней любой песни. Но старшие ведьмы: матери и их матери, не переставали петь.
Дева так красива и мила,
Будет женщиной она.
Малышка спит в её утробе,
Чтобы быть потом на воле.
Ступай же по калине,
Покажи же, что там в чреве.
Дева, мать, старуха
Будет сильная малютка
Ведьма сил ка наберись,
И к огню склонись.
Льётся алая вода,
Скажет правду лишь она.
Белоснежные рубахи до колен, украшенные вышивкой матерей, у каждой она разная. Миления красовалась с зелёными лозами плюща, оно и понятно, ведьма земной стихии как никак. Дея хвасталась умениями и своей матери - разные виды цветов украшали воротник.
У многих рисунки олицетворяли стихию подвласную им.
Мне рубашка досталась от покойной матери, я не стала просить бабушку сшить мне новую, хотелось чтобы частичка мамы была сегодня со мной.
Поэтому глядя на мою вышивку, можно было бы легко подумать, что я повеливаю огнём. Но мне подвласны дожди, роса и туманы. Источник жизни.
Шесть девушек выстроились в линию, каждая думала о своём. Но молись триединой богине за одно, лишь бы родилась девочка. Я не была исключением. Не хотелось думать, что же сделают с малышом, окажись он в породу отца, того оборотня с холодными как утренний туман глазами.