Мирослава в ужасе застыла на месте. Ну всё. Теперь точно придется переезжать в другой город.
— С ума сойти! — прошипела она, ускоряя шаг и нервно оглядываясь по сторонам. — И зачем я только решила выйти из кареты за квартал до нужной мне улочки? Прогуляться ей, видите ли, захотелось!
Теперь точно можно ждать новых статей о «продолжении великой любовной истории». Газетчики явно так не оставят этот шанс — и точно, едва завидев девушку, они ринулись следом, настырные, как мухи на мёд.
— «И где этот чёртов дом рыжего?!» — зло бурчала она себе под нос, лавируя между прохожими. — «Зелёный, ты его сразу узнаешь!» — прокомментировала слова Алины, нервно теребя край своего наряда.
Но вот она миновала очередной поворот, и, слава всем духам, нужное здание появилось впереди. Мирослава уже не просто шла — она практически неслась к расписной калитке, оставляя за спиной разочарованных репортёров. В последний момент, когда кто-то из них всё-таки попытался окликнуть её, девушка одним ловким движением нырнула за ограду, захлопнув её за собой.
Всё. Она внутри.
И если кто-то из этих прилипал рискнёт сунуть нос дальше, она готова будет показать, как именно защищает своё личное пространство.
Чуть успокоившись, я наконец-то смогла осмотреться. Красивый домик малахитового цвета буквально утопал в зелени, словно какой-то уютный лесной уголок среди городских улиц. Никогда бы не подумала, что это холостяцкая берлога. В голове даже закралось подозрение: а не скрывает ли рыжий здесь жёнушку?
И едва эта мысль сформировалась, как у центрального входа (или выхода, смотря с какой стороны смотреть) появилась хорошенькая девушка. Прямо кукла, не придерёшься — длинные светлые волосы, миловидное личико, аккуратные черты… И лишь практически отсутствующая грудь слегка портила идеальную картину. Фух, хоть какой-то недостаток.
Я тут же выпрямилась, демонстративно выпятив своё второразмерное достоинство. Вообще, в Оливуде мне в этом плане могла составить конкуренцию разве что Алина, а все остальные женщины и в подмётки не годились. Но, несмотря на свою очевидную победу в этой негласной конкуренции, я продолжала разглядывать блондинку с лёгким раздражением.
— Доброе утро, — приветливо улыбнулась незнакомка и направилась ко мне.
— Здравствуйте, — я тоже изобразила дружелюбную улыбку, хотя внутри уже начала прикидывать варианты того, как заставить рыжего оправдываться. — Извините, вы не подскажете, а Дикон Фолкнер здесь живёт?
А что? Если надо, я могу быть очень вежливой.
— Да, это дом Дика. Вы к нему?
Я согласно кивнула, и девушка жестом пригласила пройти за ней. Ведёт себя так, будто здесь хозяйка. Ну, рыжий, ты попал. Прилюдно целуешь меня, а дома у тебя красавица живёт? Посмотрим, как ты будешь объясняться.
Дом оказался гораздо больше, чем казался с улицы, но несмотря на простор, в нём ощущался удивительный уют. Повсюду стояли кадки с цветами, источая лёгкий аромат свежести, стены были украшены не только картинами, но и детскими рисунками, кое-где небрежно прилепленными к штукатурке. На одном из них была нарисована волчья морда с подписью «папа».
Я уже собиралась зацепиться за эту мысль и покопаться в ней, но вдруг из глубины дома, звонко топая босыми ножками по деревянному полу, выбежал вихрастый рыжий малыш.
— Мама! — радостно крикнул он, бросаясь в объятия девушки, шедшей передо мной.
Моя уверенность пошатнулась.
Если ещё минуту назад я была полна решимости разобраться с Диком, обсудить сложившуюся ситуацию и чётко дать понять, что не претендую ни на него, ни на его свободу, а уж тем более на его руку и сердце, то теперь всё это потеряло смысл. Что тут обсуждать? У него есть своя жизнь. Семья. И в этой картине мира мне явно не место.
С каждым новым осознанием раздражение росло, но глушил его стыд — неприятное, щемящее чувство, будто меня подставили и даже не удосужились предупредить. Оливуд не такой уж огромный город, здесь слухи разносятся быстро, и если у Дика есть не только женщина, но и ребёнок, то люди вокруг должны были об этом знать. Даже Алина и Виктор. Они не могли не понимать, что Дикон — не такой уж холостяк, каким старался казаться в моём присутствии. Тогда почему молчали? Более того, почему явно пытались подтолкнуть меня в его объятия?
Может, у них тут многоженство в порядке вещей?
Мысль, сама по себе дикая, вызвала во мне глухое бешенство. Но я не позволила ему взять верх. Внешне я оставалась невозмутимой, пусть внутри и закипала от негодования.
— Орлин, иди пока поиграй с братьями, мне нужно проводить тётю, — девушка нежно погладила мальчишку по вихрастой макушке, и тот тут же послушно убежал в глубину дома.