- Неудивительно, что они предлагают ее всем подряд - жаль собакам выбросить, - кивну герцог.
Подали десерт - небольшие шоколадные пирожные с ягодками ежевики и белым кремом. Но есть их было страшно. Конечно, фигура в зеркале сказала, что яд не подействует, но стоит ли рисковать?
- Вы не прикоснулись к десерту, - заметил немец.
- Не люблю сладкое, - не моргнув глазом, соврала Светлана.
- Если вы закончили с трапезой, то можем возвращаться домой.
- С удовольствием, - девушка попала с места так резко, будто только ждала этой команды. И конечно многострадальная юбка не выдержала, и разошлась по шву.
Так и вышла из «Трех дубов», придерживая одной рукой юбку.
- Куда вы меня теперь везете? - садясь в мобиль, поинтересовалась у герцога.
- Домой.
- Это должно мне все объяснить? - Светлана подняла брови. Ну, в самом деле, чье «домой» подразумевает ее сопровождающий.
- Мы едем в дом, который староста города любезно выделил мне на время пребывания в Екатеринославе, - ответил наконец герцог, измерив фройляйн взглядом. - Нам надо немного побыть в городе, возможно представители Тайной канцелярии начнут искать к вам подходы ...
- Уже начали, - Светлана достала из кармана записку, и бросила ее Фридриху на колени.
- О, вот как, - герцог разглядел вблизи скрученную трубку, едва не обнюхивая ее. - И что там?
- Передаю честь развернуть ее вам, - девушка отвернулась к окну, за которым проплывали круглые газовые фонари и освещенные окна домов.
- Вас приглашают завтра посетить театр, - сообщил через мгновение герцог.
- Интересно, - только и выдала фройлян фон Брин.
- Что?
- Как они планируют провернуть встречу со мной, когда вы и ваши сыщики будут рядом, - пояснила Светлана.
- Вам просто интересно? - откровенно удивился Фридрих.
- А что еще остается, - девушка прикрыла глаза. После ужина и пережитых потрясений хотелось спать. А вот сил удивляться, бояться или что-то чувствовать у нее не оставалось.
В доме герцога ей выделили отдельную комнату, прислугу, которая провела Светлана в купальню, и принесли чистую одежду. Быстренько обмывшись, Светлана буквально провалилась в сон.
С утра у ее кровати на тумбочке нашелся серебряный нож, похожий на коготь птицы. Взяв его в руки, девушка почувствовала облегчение. Пришло ощущение, что оружие очень важно для ведьмы. Ведьмы. Впервые она так себя назвала.
Девушка присела на кровать, держа в руках нож и пытаясь еще что-то вспомнить о Гвендолин фон Брин. Говорят, что за память отвечает мозг. Душа в тело подселилась другая, но мозг остался тот же. Но упоминания плавали перед ней как жир на поверхности бульона, а ухватить себя не давали.
Поняв тщетность своих попыток, девушка закуталась в красный бархатный халат, и пошла искать еду. В коридоре наткнулась на горничную, которая провела фройляйн в столовую на первом этаже. Все эти тарелки с голубыми узорами, салфетки с вышитыми инициалами, вилки и ложки с цветами и узорами на ручке, резная мебель - поражали. Казалось, не в доме живешь, а в настоящем музее.
Герцога дома уже не оказалось. Зато пришла пожилая модистка с помощницей, потому что его светлость велели подобрать из готовой одежды несколько комплектов для его «Айденбунд». При последнем слове память Гвен подбросила Светлане сюрприз, напомнив, что для того, что стать «Айденбунд» надо непосредственное согласие особи, на которую возлагается сомнительная честь быть «вдохновением» знатного мужа. А проще говоря - любовницей, как считала Гвендолин. Спорить с ее определением у Светланы причин не было.
Кажется, вечером герцога ждет очень интересный разговор, потому что чего-то она не припоминала, что давала согласие кому-либо называть себя «айденбунд» Фридриха Бадена.
Однако исправлять швею не стала, а вместо этого почти половину дня посвятила выбору одежды, и подгонке его по размеру на ее новое тело.
- Ох и худые вы фройляйн, - качала головой круглощекая помощница модистки, пока ее хозяйка перебирала коробки со шляпками. - Неужели благородным есть не дают? Как оно-то так, получается - ешь себе что хочешь, вволю и хлеба и булок, а под одеждой одни кости и кожа натянутая.
- Ты, Ксения меньше языком болтай! - модистка оказалась с хорошим слухом.
- Так жаль же ее благородство мне, изверг этот герцог, её голодом уморил, - даже не подумала закрыть рот Ксения. Между тем ловко орудуя иглой, наметала в нужных местах темно сливовый жаккардовый жакет, для того, чтобы подшить его.
Когда дела с одеждой были закончены, а обед в виде сочных колбасок и пюре из брюквы уместился в желудке, девушка неожиданно для себя обнаружила, что ее клонит в сон.