- Это девичий приют, - отрапортовал Ганс. - Здесь воспитываются девушки благородной крови, дочери обнищавших дворян ...
- Запечатать все входы и выходы!
- Уже есть!
И вдруг размеренный шаг солдат, что как хронометр отзывался равным стуком подошвы о мостовую, разорвал крик. Окно убежища взорвалось ослепительным дождем осколков стекла, и со второго этажа, наплевав на магические линии, полетел серый бесформенный комок.
Фридрих среагировал мгновенно. Потоки силы подняли воздух. Спеленали в кокон отчаянную беглянку, и резко опустили герцогу под ноги. Губернатор с отвращением заметил, что перед ним невероятно худая и болезненная на вид девушка лет семнадцати, с синяками под глазами, и заостренным носом. Без сознания.
- Заприте ее, - быстро потеряв к неизвестной интерес приказал Фридрих. - Продолжаем.
Приветствую дорогой читатель! Рада видеть тебя на страницах моей книги! Если она тебя заинтересовала, не забудь добавить ее в бибиотеку, чтобы не потерять.
Буду благодарна за твой коментарий! Еще больше буду благодарна за звездочку!
Глава 2
Ощущение безысходности на мгновение захватило Гвен, но она беспощадно раздавила в себе его ростки. Все чаще каждый день она чувствовала одиночество и страх, и все сложнее было с этим бороться.
Семьсот лет ее орден берег покой непобедимого Черного орла. Пока германцы строили империю, и расширяли ее границы, неприметный орден Темной матери, известный в народе как слуги святой Имгарды Зюхтельнськой, передавал из поколения в поколение сакральные знания, оберегая монарший род.
Графиня Аспель, стала первой посланницей Матери, которая не просто превознеслась, обыграв инквизицию, но и получила защиту от посягательств церкви для своих последователей.
Но все в мире проходит. И величество Тевтонского ордена кануло в Лету вслед за разбитыми вдребезги тамплиерами. В 1701 году его величество Фридрих I в честь своей коронации основал орден Черного Орла, кавалерами которого стали его ближайшие соратники. Так новый король пытался отметить верных себе людей, и сформировать собственное ядро знати, чтобы берегла его от оппозиции.
И пока новый орден набирал все больше влияния, братья и сестры объединены знаменами святой Имгардис подвергались гонению и забвению.
Это не значило, что в мире перестали рождаться дети с проклятым даром. Но магия, которая вызвала благоговение и трепет, теперь стала враждебной. Особенно, не удерживаемый больше светской властью, приложил руку Святой Сыск к уничтожению детей темноты. Все больше ученые Черного орла полагались на науку, сплетая ее с магией. Дошло до того, что умение черпать силу из окружающей среды потерялось, его заменили хитроумными схемами силовых потоков, активировать которые было гораздо проще.
Но сейчас развитие техники и науки волновало Гвен меньше всего. Она чувствовала себя загнанной в угол крысой. Ее, последнюю из великих гроссмейстеров, сначала выгнали из Пруссии в новые земли, но и здесь не оставили в покое.
- Гвендолин, ты почему не с девушками? - резкий окрик директрисы приюта святой Евдокии заставил Гвен оторвать взгляд от окна. Ответить она не успела: - Тебя хотят видеть.
Гвен отшатнулась от того, кто вышел из-за изгиба коридора, и только потом поняла, что перед ней не кто-то из братьев Святой Конгрегации.
Рядом с одетой в коричневое строгое платье директрисой шел незнакомый ранее человек.
«Беги», - вдруг закричала интуиция, и Гвен сделала несколько шагов назад, едва сдерживая себя от того, чтобы не развернуться и не сорваться на бег.
- Я пришел с миром, - заметив ее опаску, на хорошем немецком сказал человек.
Но это только больше испугало девушку. Весь воздух вокруг нее забурлил, магические волны закрутились бурунами. В голове билась одна единственная мысль: лучше бы ее нашли братья святой Конгрегации. Встреча с церковью обещала смерть. Что для адепта темной Матери не было ни страшным, ни угрожающим. Страдания физической оболочки растянуты в несколько лет пугали Гвен, но не так, как этот незнакомый человек с аккуратной бородкой и безупречно повязанным белым шейным платком.
Гвен бросила взгляд на окно. Во дворе приюта собирались люди в штатском. Позволить себе такую дерзость мог только царь Николай. Только он мог отправить ловчих в Прусскую губернию, которую до сих пор считал своей землей. Он не боялся дипломатического скандала.