- Дитя, - взгляд зацепился за светлую фигуру, которая менялась, не давая рассмотреть ее очертания. - Глупое, неразумное дитя.
В женском голосе звучала нотка удивления, как будто Светлана была интересной букашкой, которая выкинула не присущий ей фортель, и сейчас кто-то большой с лупой разглядывает ее.
- Кто вы? - спросила Светлана.
- Мать, - коротко ответила фигура, в которой теперь четко улавливались женские черты.
- Что вы со мной сделали? - Света вспомнила эту женщину, которую видела рядом со странною болезненною девушкой, до того, как у нее начались другие галлюцинации.
- То, что ты просила - в ноздри девушке забился запах прелой хвои, гнилых цветов, и сладковатая нотка испорченного мяса.
- А что я просила? Я просто хотела перестать существовать, но никак не закрывать меня в ловушку моего ума, где тело испытывает бесконечные страдания!
- Глупый ребенок - «мать» рассмеялась. - Никто не закрывал тебя в ловушку. Ты сама отреклась от своей жизни, ты так отчаянно кричала о своем желании уйти в другой мир, наплевала на все законы бытия. Тебе было отмерено много, но ты упорно шла за своим мужем.
- Так я ... умерла?
- Еще нет. Не могу понять, что изменилось, что ты так цепляешься за слабое тело Гвен, в то время как собственно сильное и здоровое запустила и едва не сократила ему жизнь.
- Какая бред, - Светлана закрыла глаза в надежде, что когда их откроет, то видения исчезнут. Но нет, только дальние вороны начали каркать ближе
- Это может быть очень интересно, - наконец сказала Мать. - То, как ты будешь барахтаться там. В новом для тебя мире. Я не принимаю тебя, иди!
В Светлану ринулись потоки света, такого сильного, что она помимо воли опять прикрыла глаза, а когда снова их открыла, над головой были те самые выбеленные своды уже знакомой комнаты.
Глава 6
На удивление боли не было, только слабость. Светлана проснулась, или Гвен, она точно не знала теперь кто она, и это было страшно. Как будто в Фотошопе кто-то наложил два слоя один на другой, установив полупрозрачность каждого. Удивительным образом смешивались в памяти образы старой и новой владелицы тела.
Девушка попыталась встать, пришлось приложить усилия, но оно того стоило. Света посмотрела на свои тонкие руки, которые ей явно не принадлежали, длинные пальцы с овальными короткими ногтями - мечта пианистки. На грудь падали черные волосы, тусклые, нечесаные, они больше напоминало грязную мочалку. Волосы тоже было не ее. Было вроде и понятно, как так случилось, и все равно не укладывалось в голове. Как и не понимала она, где именно оказалась, что это за место, и кто ее здесь держит.
Девушка оглянулась, нашла на небольшой тумбочке глиняный кувшин, и все вопросы исчезли, осталась только цель - дойти до кувшина и удостоверится, что там вода.
Но на полпути, сдерживая головокружение, Света вспомнила еще кое-что, и задрала длинную полотняную рубашку, в которой она проснулась, чтобы посмотреть на свой живот. Правее пупка нашелся розовый, выпуклый шрам в виде полумесяца. Прикоснувшись к нему пальцем, девушка поняла, что место пореза уже не болит. В памяти же поднялось и стало перед глазами, как бурлят вокруг искры магии, как разрушается окружающий мир, а она без тени сомнений вонзает в себя ритуальный нож ... Зачем?
- Вижу, фройляйн фон Брин, вам уже лучше? - спросили ее от двери.
Светлана медленно развернулась на голос, выпустив из рук грубую ткань, ее взгляд уперся в зеленое сукно кителя и начищенные до блеска красные медные пуговицы. От вошедшего пахло морозом, дымом и одеколоном.
- А раз так, то ничто не помешает нам побеседовать, - продолжил незнакомец. Память неуместно подсунула воспоминания, как этот самый голос говорил, что «будет больно». Фройляйн вздрогнула. «Ну, их, такие беседы», - хотелось сказать мужчине. Он не дал ей заговорить, распорядившись: - Сядьте, разговор будет длинным. А насколько - зависит от вас.
Светлана даже не подумала сесть. Зато упорно продолжила свой путь к кувшину. Разговоры длинные, а пить хочется сейчас, не зря же она сделала уже пять шагов! Пусть маленьких, пусть детских и неуверенных, но они стоили ей немалых усилий.
- Фройляйн фон Брин, - мужчина заставил снова взглянуть на него, неожиданными нотками морозной силы в голосе, надежно привлекая к себе внимание. Взгляд упал на глянцевые блестящие носки сапог, в них можно было увидеть собственное отражение, поднялся выше. По тому, как пальцы сжимают лайковые перчатки, понятно, что терпение не входит в число его добродетелей. Медленно, зецепаясь за каждую ворсинку на зеленом сукне, взгляд поднялся выше, Светлана отметила зажатую белым воротничком мощную шею, подбородок с ямочкой, даже без намека на щетину, сжатые в линию губы, и неожиданно наткнулась на обрамленные пушистыми ресницами глаза. «Ой, мама», - хотелось сказать вслух. Потому, что во взгляде незнакомца клубился настоящий сильный мороз. Как узоры на стекле, его радужки были голубые и холодные.