Нес ее герцог не долго. Света даже замерзнуть не успела. Хотя за пределами ее комнатки было достаточно холодно. Надо будет позже узнать, как им удавалось поддерживать тепло в камере, потому что не печи, ни камина девушка не заметила.
Коридор, по которому они шли, и лестницы были освещены редкими газовыми фонарями кое-где без плафонов. Поднявшись из подвалов, герцог Баден отнес Светлану на второй этаж. Обстановка здесь была совсем другой - на стенах деревянные панели, на полу ковровая дорожка. И даже газовые светильники на стенах были в красивых кованых завитках.
В небольшом кабинете за столом сидел молодой человек с закрученными вверх усами. Совсем такой же, как их изображали на картинах или в скетч шоу «Каламбур», которое Светлана когда-то видела в детстве. «Чужая» часть ее памяти ни чему не удивлялась.
- Герр Ганс, - обратился к мужчине за столом герцог. Говорил он короткими рублеными фразами, таким тоном, от которого даже Свете хотелось вытянуться в струнку и немедля исполнять приказ. - На фройляйн фон Брин покушались. Яд в воде. Проверьте всех, кто имел доступ к питанию фройляйн. И велите подать мне обед в кабинет.
Сказано при этом все было достаточно буднично, что Светлане показалось, что искать злоумышленников никто не собирается.
Фридрих занес девушку в следующий, куда больше предыдущего, кабинет и осторожно посадил на софу. Сам сел за стол.
Светлана оглянулась. Обставлен кабинет был роскошно, куда ни посмотри - кругом антиквариат. Она горько улыбнулась. Конечно же, это все не антиквариат. Скорее всего, сейчас такая мода. Но способность удивляться куда-то исчезла. Осталась только настороженность, и неопределенность относительно будущего.
- Пока несут Ваш обед, - Фридрих фон Баден точно не обладает достаточным терпением. - Может, расскажете, какие у вас дела со Святым Сыском?
У Гвендолин фон Брин странные бесцветные глаза, вдруг отметил про себя Фридрих. Казалось бы, маленький штрих к ее портрету, а так же важен, как и едва уловимый запах цветов акации, что ощущался от ее кожи.
Девушка мгновение смотрела на него, будто не поняла вопрос, и Фридрих был вынужден объяснить:
- Брат Юстиниан уже успел меня проведать, он утверждал, что вы как церковный преступник подпадаете под юрисдикцию церкви. Так что от вас хотели на самом деле?
- Думаю, сжечь меня на костре - память зашевелилась, напоминая, что встреча с церковниками несет опасность.
- За что же? - с нажимом спросил герцог.
Светлана задумалась, можно ли ему доверять? И не находила в себе ответы. Очевидно, что убивать ее Фридрих пока не собирается. Но что будет, если он узнает правду? Да и о какой правде может идти речь? О том, что она попала в это тело из другого мира?
- Не знаю, - девушка нейтрально пожала плечами. - Им всегда есть за что сжечь человека.
- Какие у вас с ними дела?
- Никакие.
В дверь постучали, вошел Ганс с подносом, уставленным тарелками. Ноздрей коснулся сногсшибательный аромат жареного мяса.
Адъютант выставил перед герцогом тарелки, в одной картофельный суп, густой, с кусочками жареного шпика и лука. В другой красовался румяный шницель, в золотистых сухариках с яйцом разбитым посередине.
- Если будете упираться, фройляйн фон Брин, - герцог придвинул к своему столу стул с резными ножками, и казенной зеленой обивкой, и сделал приглашающий жест, чтобы она подсела к столу.
Светлана не стала заставлять себя ждать. В животе, казалось, резало от голода. Впопыхах расстелила салфетку на коленях, и подхватила тяжелую, на вид серебряную, ложку, с замысловатым узором на кончике.
Но прежде чем позволить ей есть, Фридрих повел над тарелками рукой, с зажатым между пальцами камешком. Закончив пасы, кивнул о чем-то сам себе.
- Если будете упираться, фройляйн фон Брин, - повторил свою фразу Баден. - У меня не будет оснований отказывать брату Юстиниану выдачи вас. Поэтому, советую хорошо подумать, сотрудничать с орденом Черного орала, или и дальше молчать. Приятного аппетита.
С этими словами он подхватил какую-то папку, и с сосредоточенным видом уткнулся в бумаги, как будто Светланы в кабинете не было.
Девушка приступила к обеду. Даже угрозы не лишили ее аппетита. Ощущение было таким, будто она не ела несколько дней. Для Светланы такой зверский голод был в новинку. С тех пор, как заболел ее муж, в ее собственном желудке будто надули воздушный шарик, поэтому есть она не могла, буквально заставляя себя что-нибудь пожевать хоть раз в день.
А здесь тарелка с супом опустела в считанные секунды. Шницель тоже не имел никаких шансов продержаться долго.