– Никого я не похищала! Хватит орать!
– Тогда как ты это объяснишь?! – Виталик отшатывается от меня, как от огня.
– Я никак ЭТО объяснять не буду! Убирайся из моей кватиры!
– Ну, уж нет, Маша! В этот раз ты доигралась! В этот раз ты доигралась по-крупному. Ты мне и комп вернёшь, и, теперь уже, машину!
– Мечтай!
Я жду, что Виталик кинется спасать пленника. Бросится его развязывать и говорить, что всё будет хорошо. Но нет. Он достаёт телефон и включает камеру.
– Кто это, Маша, а? – говорит от, направляя камеру попеременно то на связанного демона, то на меня. – Ты что похитила какого-то эскортника? Вот, посмотрите, посмотрите, до чего дошла моя бывшая! Сумасшедшая! Все, кто не верил мне, посмотрите!
Он бежит в прихожую, открывает дверь и что есть мочи орёт: «Марина, беги сюда! И бери с собой участкового! Тут такое! Ты ни за что не поверишь, что учудила эта придурочная!»
Смотрю на демона. У меня уже нет нервов ни на какую эмоциональную реакцию. Я пуста. До самого донышка. Я задолбалась орать и бояться.
– Ты доволен? – говорю я демону.
Он вынимает кляп и встаёт со стула:
– И что же теперь будет? – спрашивает он с улыбкой.
– А знаешь, что? – говорю я неожиданно даже для самой себя. – Иди, куда хочешь! Делай, что хочешь! Можешь всё тут сжечь и выпотрошить меня! Плевать!
Я подхожу к ближайшей свече и пальцами гашу фитиль.
– На здоровье!
Я поднимаю глаза. В комнате я одна.
Но не надолго. В комнату врывается Виталик. Он держит телефон, как оружие, и тыкает мне камерой в лицо.
– Полюбуйтесь! – кричит он своим спутникам.
– На что? – спрашиваю я с издёвкой.
В комнату вваливаются Марина и молодой парень в форме. Этого парнишку-участкового зовут Иван Дувалов, и он бывал в моей квартире гораздо чаще, чем хотел бы. Когда мы с Виталиком расходились, соседи вызывали полицию не реже раза в день. Я уже говорила, что у меня золотые соседи?
– Тут был мужчина! Потерпевший! – оправдывается Виталик. – Голый и связанный. Я клянусь! Вот, посмотрите.
Он копается в телефоне. Видимо, сохраняет запись.
– Вот.
Тоже пытаюсь заглянуть в экран, но Виталик отдёргивает от меня руку.
– Не приближайся! Больная!
– И где же потерпевший? – спрашивает участковый.
– Да вот же! На записи!
– Тут ничего нет, – спокойно констатирует полицейский.
– Милый, с тобой всё в порядке? – Марина начинает беспокоиться.
Как демон такое провернул?
Виталик выбегает в коридор.
– Он где-то тут! Где ты его спрятала, тварь? Где он?!
– Ну, хватит, – говорит Иван Дувалов со вздохом. – Это слишком. Вам лучше пройти со мной.
– Вы мне не верите?
Я наблюдаю этот цирк безучастно. Виталик мечется по коридору, бегая из комнаты в комнату. Заглядывает за шторы, в шкафы, и даже в старющий бабулин сервант.
– Виталик, хватит! – кричит Марина. – Это не смешно!
Но его уже не остановить. Он вбегает в ванную, я слышу, как он отдёргивает шторку. Он думает, я прячу кого-то в душе?
Перед открытой дверью в спальню он замирает и делает несколько шагов назад. Потому что на встречу ему вышагивает (иначе и не скажешь) мой демон в тоге из минимум одной простыни. И когда я говорю «тога», то я имею в виду именно её: драпировка складочка к складочке. Мускулистые руки поддерживают край ткани в излюбленном жесте римских ораторов. Вышеупомянутая драпировка подчёркивает мужественность фигуры.
– Не меня ли вы ищете? – интересуется демон, надменным взором императора взирая на окружающих его варваров.
2.5
У Виталика нет слов.
У Марины нет слов.
У меня нет слов.
К счастью слова находятся у участкового. Он обращается к Виталику.
– Это тот самый мужчина, о котором вы говорили?
– Д-да, – отвечает Виталик. – Но пять минут назад он выглядел совершенно иначе. Ему нужна была медицинская помощь!
– Понятно, – говорит участковый, не уточняя, что именно ему понятно. – Вас удерживают тут насильно? – участковый переводит взгляд на демона.
– Да никого я не удерживаю! – взрываюсь я.
– Думаю, гражданин может сказать за себя сам, – одёргивает меня полицейский. – За себя и за весь свободный Рим, – бурчит он себе под нос еле слышно.
– Я нахожусь тут по собственной воле, – отвечает демон. – И пока нас не прервали, я, признаться, хорошо проводил время. Поэтому, если ко мне или к любезной хозяйке сего дома нет более никаких вопросов, я бы предпочёл вернуться к занятиям, от которых нас так бесцеремонно отвлекли.