– Понятно, – повторяет участковый буднично и что-то быстро записывает в бумаги на планшете.
У него, наверное, таких цицеронов по пять штук на дню. Он поворачивается ко мне:
– Мы тут по поводу имущества гражданина Радина. Он попросил содействовать в его возвращении. Что вы можете сказать по этому поводу?
– Пусть обращается в суд! – говорю я.
– Полностью согласен, – тянет участковый без единой эмоции и делает в бумагах новую пометку. – Подпишите протокол.
Он впихивает мне бумаги, будто лишь за тем и пришёл.
– Это безобразие! – восклицает Виталик. – Вы нарушаете мои права.
– Я сейчас нарушаю права только хозяйки этой квартиры, потому как нахожусь тут без её согласия и достаточных оснований. Как и вы, впрочем. Поэтому я поспешу откланяться. И вам советую сделать то же самое. Как можно скорее. Гражданка Чудина, вы хотите что-то добавить?
– Пусть вернёт ключи!
– Радин, верните женщине ключи от квартиры.
– Спасибо! Наконец-то! – говорю я злобно, вырывая ключи из рук Виталика.
– Вы даже не посмотрите у них документы?! – Виталик не хочет униматься. – Не спросите, откуда он тут взялся? Кто вообще этот мужик?
– Мне глубоко безразлично, даже если он пришёл сюда пешком с самого острова Свободы,– говорит Дувалов. – Я не вижу тут никаких признаков правонарушения.
Он жестом приглашает Виталика и Марину покинуть мою квартиру.
Я провожаю троицу до двери. Виталик и Марина уходят к лифту, о чём-то оживленно дискутируя. Слышу, что в разговоре фигурируют слова «шлюха» и «произвол».
– Хотите подать жалобу на действия Радина? – спрашивает участковый на прощанье.
– Нет. Просто заберите его отсюда, – отвечаю я.
Иван Дувалов смотрит на меня с сожалением:
– Спасибо, – говорю я ему.
– Смените замки, – устало отвечает молодой участковый, уходя. – И постарайтесь строить свою новую жизнь потише, соседи жалуются на шум и крики.
– Извините, – только и говорю я.
– Да мне-то что, – отвечает Дувалов и уходит.
***
Я закрываю дверь.
Я задолбалась. Надо было попросить Дувалова внести это в протокол. Я реально задолбалась. Задолбалась плакать. Задолбалась бояться. Задолбалась орать. И я определенно задолбалась ждать, когда же в жизни наступит белая полоса.
– Ведьма, – окликает меня демон.
– Заткнись, – говорю я устало.
Прохожу мимо него в спальню и ложусь в кровать.
– Ведьма, времени нет. Надо уходить, – я улавливаю тревогу в его голосе.
Но, вообще-то, пофиг.
– Делай, что хочешь, – я заворачиваюсь в одеяло.
Не собираюсь вылезать отсюда ближайшие два года. Всё осточертело. Пусть мир крутится без меня. Пусть демон беснуется, а Виталик ломится в двери. Я буду спать. Всё лето напролёт.
– Я имею в виду, что нам нужно уходить вместе.
Даже не отвечаю. Мне не интересно, что мне там полагается делать, согласно адскому этикету. Я никуда не пойду, что бы там ни случилось. Хватит с меня внешнего мира.
Демон поднимает меня вместе с одеяльным коконом. Я болтаю ногами в знак протеста.
Он ставит меня на пол, распаковывает из моего укрытия и со всей серьёзностью смотрит в глаза:
– Мы не можем продолжать сидеть тут и предаваться веселью. Бери всё, что считаешь ценным в дороге. Нам действительно пора.
– Предаваться веселью? – устало спрашиваю я. – Тебе было весело?
– Признаться, да. А тебе разве нет?
– Нет. Это было ужасно и отвратительно! Ты ужасен и отвратителен!
– Надо было предвидеть это перед открытием портала в мир демонов.
Он что, обиделся?
– В любом случае запирать тебя снова у меня нет ни сил, ни желания. Ты хотел уйти. Уходи же!
– У меня было немного времени осмотреться в этом мире, пока ты была без сознания, ведьма. Я кое-что приметил. И для меня многое изменилось.
– Ага, – только и говорю я. Скорее для того, чтобы он просто отстал. – И что же?
– Времени нет. Уходим. Объясню по дороге.
– По дороге куда?
– По дороге к ведьме, что дала тебе эту книгу. Говорил же.
– А я говорила, что никуда тебя не повезу! Это буквально самая милая из моих заказчиц! И хватит называть всех ведьмами!
– Если самая милая из них хотела тебя убить, то что же делали остальные?
На задворках моего сознания начинает формироваться слабый призрак понимания:
– «Убить»?
– Всю ночь голову ломал, почему же у неё не вышло… – покусывает ноготь демон. – Способ же стопроцентный. Где же эта бедняжка просчиталась? Конечно, всегда надёжнее просто ткнуть человека ножом, но кое-кто полагает, что этому способу недостаёт изящества, – он говорит скорее с собой, чем со мной.
– «Убить»?!
– Объясню по дороге. А теперь пошли. Времени, и правда, нет.
– Я что, умираю?!