Но это будет поступком труса. А трусом Корвус не был никогда.
Он корит себя за эти мысли. Угождать госпоже Тисифоне – его священный долг. Когда-то он боготворил её. Ещё ребёнком он мечтал, как пойдёт в бой с её именем на устах, и с этим же именем сложит голову на поле брани. Став солдатом, он трудился, тренировался день и ночь, чтобы стать достойным её похвалы.
И вот, спустя годы, он дослужился до начальника охраны одной из её летних резиденций. Все говорят, что его карьера – просто головокружительная. Такая высокая должность для такого молодого демона.
Всё с мыслью о ней! Тисифона – живая легенда. Женщина-война! Мать побед! Демоница, изгнавшая ведьм! С каким предвкушением ждал он её первого визита во Дворец на побережье.
И как же он теперь разочарован.
Усталой поступью он направляется к кровати. Завтра эта кровать перестанет принадлежать ему. По большому счёту, она и сейчас ему не принадлежит. Всё принадлежит госпоже Тисифоне. Его постель. Его дом. Его одежда. Сама его жалкая жизнь.
Корвус закрывает глаза и изо всех сил надеется исчезнуть. Куда угодно.
И вот он лежит на твёрдых досках. Очень гладких. Это явно не пол его спальни.
Тихий женский голос взывает к нему:
– Не шевелитесь! Сейчас, сейчас, я вызову скорую. Потерпите.
Демоны понимают речь всех разумных созданий. Потому что глядят вглубь слов, а не на их форму, как примитивные виды. Этот язык звучит чужеродно. Но голос такой сладкий. Он не может принадлежать демонице. Ни одна из них никогда не взывала к нему так кротко. Он не хочет открывать глаза. Если это сон, явившийся в ответ на его мысли, то он не станет прерывать его.
Мягкая рука проводит по его лицу. Голос звучит гораздо ближе. В нём – неподдельная тревога:
– Дайте знать, где болит!
Мягкие маленькие ручки осторожно ощупывают его.
«Проверяет, не ранен ли я», – догадывается Корвус.
Знахарка? Он открывает глаза.
Человек. Служанка?
Девица не смотрит на него. Она всецело увлечена заботами о его здоровье.
Прекрасный сон. На спасительнице одна лишь белая сорочка. Рыжие кудри свободно ниспадают на плечи и спину. На бледном лице щедрая россыпь веснушек. Пухлые щёчки горят от волнения. Она покусывает сочную губку, сосредоточенно изучая каждую косточку. Ключицы, грудь, рёбра. Он надеется, что она будет спускаться всё ниже.
Девушка будто одёргивает себя, смотрит на лицо Корвуса. Краска мигом сходит с её лица.
Секунда – и она отпрянула. Неужели его лик ей настолько противен? Он слышал, что люди считают внешность демонов отталкивающей. Ещё секунда – и её голос слышится за несколько шагов:
– Простите! Лежите. Не шевелитесь! Я сейчас принесу вам одежду и вызову скорую! Мне так жаль! Мне правда-правда жаль!
1.2
***
Боже! Он жив! Он правда жив. Мой… «гость»… да, буду считать его гостем… жив! Какое облегчение.
Он садится, устало трёт рукой глаза, откидывает с глаз непослушную чёрную прядь.
– Где я?
Глубокий бархатный голос.
Боже, Маша, о чём ты думаешь?!
– Я не знаю, как объяснить… но так получилось, что вы, вроде как, у меня дома. Извините.
Мне кажется, я сейчас расплачусь от впечатлений. Мой голос дрожит:
– Как вы себя чувствуете?
Надеюсь, он скажет, что всё в порядке, и ни скорая, ни полиция ему не нужны.
Он не отвечает. Подбирает под себя ноги, устраиваясь поудобнее.
Эта поза ничего не скрывает, и я отворачиваюсь. Надо дать ему одежду. Снимаю халат с вешалки и, не глядя, бросаю в его сторону.
– Вот. Прикройтесь. Извините за неудобства.
Халат приземляется на полпути между нами. Но мужчина его не берёт. Только с любопытством озирается. Его взгляд падает на круг. На пентаграмму. На свечи, которые до сих пор горят, как по волшебству. Но включать свет я не хочу. Зачем смущать беднягу ещё сильнее.
– Кто ты? – спрашивает он.
Его голос холоден. Кажется, он совсем не напуган. Это хорошо. Хорошо же?
– Эм… я действительно не знаю, как объяснить. Но, возможно, ситуацию облегчит то, что я сама в растерянности.
А что я могу сказать? Хочу сменить тему.
– Может, вам что-то нужно?
– Воды, – говорит он.
Я послушно бегу за водой. Блин! Маша! Да не из-под крана! Сама пей, что хочешь, но напои гостя водой хотя бы из фильтра! Что бы там не произошло, это твоя вина!