Я ежедневно внутренне клянусь себе перестать есть сладкое, и ежедневно же отрекаюсь от своей клятвы. Сегодняшний день мог бы стать началом отличного пути к здоровому духу в здоровом теле, поскольку от выходок демона у меня с утра кусок в горло не лез. Но моя сила воли не выдерживает пыток лимонным рулетом. Он выглядит просто идеально. Его можно пожирать глазами ещё до того, как первый кусок коснётся языка.
Я беру десертную вилку и осторожно отделяю кусочек десерта.
– В любом случае, вам стоит попробовать, Маруся. Вы не принимайте мои слова слишком близко к сердцу, но складывается впечатление, что удача бы вам сейчас не помешала.
– О! Я попробовала, – говорю я с грустной улыбкой.
– Неужели! – в глазах Надежды мелькает любопытство. – И как? Что-нибудь произошло?
– А вы сами-то пытались сделать что-то из книги?
– Машенька, вы слишком хорошего обо мне мнения. Я не читаю на латыни. Но, когда я вас только увидела, то поняла, что у вас-то способностей к языкам побольше.
Странно, не припомню, чтобы книга была на латыни. Там, вроде, всё понятно было.
– То есть вы сами не пытались её использовать?
– Да говорю же, куда уж мне, дорогая, – грустно улыбается красотка. – А что? Что-то произошло? Что-то сработало?
Надежда искрится прямо таки детским любопытством.
Вздыхаю. Вот что ей сказать?
Смотрю на рулет. Он благоухает и манит меня. Решаю устроить Надежде проверку.
– Знаете, Надежда. А ведь вы настоящая ведьма, – говорю я со всей серьёзностью.
-- Что? Почему? – она мило морщит носик.
Ноль негативной реакции. Мои слова будто вообще её не зацепили.
– Готовить такие рулетики, и оставаться такой стройняшкой, – поясняю я, сводя всё к плоской шутке.
Подбираю десертной вилкой кусочек рулета и подношу ко рту. Но съесть не успеваю – он просто падает с вилки на стол.
Извиняюсь перед хозяйкой. Смеемся.
Я подбираю его со стола вилкой и снова подношу ко рту.
Смотрю на вилку, а вместо рулета, на ней шевелит лапками огромный тарантул. Вскрикиваю. Вилка летит под стол вместе с куском лимонного рулета.
3.4
– Блин! Надежда, простите, – хватаю со стола салфетку и спрыгиваю с барного стула, чтобы убрать.
Чёртов демон-перестраховщик! Да я у Надежды раз десять обедала, пока мы тут работали. Хотела бы она меня отравить, давно бы отравила!
Если он так настаивает, то ладно. Не буду снова мотать ему нервы. Не хочу увидеть перед собой тарелку с червями или ещё что-то подобное.
Но ему придётся очень постараться, чтобы я простила ему упущенную возможность попробовать этот великолепный десерт.
Вытираю остатки рулета с пола, и, виновато улыбаясь, вскарабкиваюсь обратно на стул.
– Так почему вас так заинтересовала эта книга? – спрашивает Надежда, стараясь не замечать моих чудачеств.
Шпион из меня хуже среднего. Я понятия не имею, что ей соврать. Мы договорились с демоном, что он мне подскажет, когда придёт время, но он молчит с того самого момента, как я вышла из машины.
-- Понимаете, это довольно странная ситуация…
Надежда придвигается ближе. Я продолжаю.
-- Друг увидел эту книгу и предложил купить её у меня. А я совершенно не знаю, что ему ответить, -- вру я со всей уверенностью.
-- Ох, дорогая, -- Надежда грациозно спускается со своего барного стульчика и обходит меня кошачьей походкой.
Она заботливо похлопывает меня по спине.
– Это игра, в которую можно играть целую вечность, а у меня совершенно нет времени, -- говорит она сладко. – Поэтому поспи.
-- Что? – недоумеваю я.
-- СПАТЬ, -- говорит Надежда.
Но этот голос я слышу не за спиной, а где-то в голове. От него мои глаза сразу закрываются. Последние дни были такими долгими и утомительными. Голова просто чугунная.
Я понимаю, что укладываюсь спать прямо на стол, подложив руки под голову. Но на высоком стуле в такой позе мне не удержаться. Я падаю на пол.
«Ну, и ладно», -- успеваю подумать я.
***
После того, как Маруся упала на пол, ведьма склоняется над ней, потом поворачивает голову к Корвусу:.
-- Когда я расставляла ловушки на демонов, то не ждала, что один из них и правда когда-нибудь явится в мой дом.
Корвус стоит на коленях в углу кухни. Всё его тело, словно коконом, опутано скользкими чёрными нитями. Они связывают его по рукам и ногам, обвивают голову, оставляя разве что глаза, сдавливают череп, и при каждой попытке движения стягиваются всё туже.