Но Маруся уже стоит на коленях у умирающей ведьмы. Она берёт её за руку.
И… ничего не происходит.
Вернее, ничего не происходит с Марусей. А вот с Надеждой начинают твориться чудеса.
3.6
Я лежу на полу кухни. Помню, как меня клонило в сон. Я заснула? Насколько нормально засыпать за столом в гостях? Ну, в смысле, насколько это нормально на трезвую голову?
В кухне никого. Посуда убрана. И я лежу не там, где засыпала. Надежда явно уже ушла. Даже посуду помыла. Сколько прошло времени?
Когда найду хозяйку дома, умру от стыда.
Смутно припоминаю, что недавно, вроде бы, видела перед собой лицо демона. Было что-то ещё. Голос. Голос прямо в моей голове, но я не могу вспомнить, что он говорил. Приказывал? Спрашивал?
Наверняка, демон опять вытворял что-то с моим разумом. Он меня так до рака мозга доведёт! Найду его, и нашему общению конец! Я его отвезла, куда он просил. Всё. Пусть убирается восвояси.
Поднимаюсь на ноги. Вся правая сторона болит. Помню, как устроилась спать на столе, положив руки под голову. Наверное, свалилась с этого узкого барного стула. Клуша. Кроме всего прочего, скорее всего, повредила запястье. Да и головой стукнулась.
Головная боль заслуживает отдельного описания. В голове гудит так, что впору вешать меня на колокольную башню.
Ковыляю прочь из кухни. Надо найти Надежду и молить о прощении. Боюсь представить, что обо мне подумала эта милая женщина.
За кухней сразу прихожая. Там никого. Прохожу коридор, который, как я помню, ведёт к кабинету. В дверном проёме вижу очертания знакомой спины. А за ней…
Нет! Он не мог! Он не посмел бы!
Забывая про боль и головокружение, бросаюсь к Надежде. Она ещё дышит. Демон смотрит так, будто видит такое ежедневно. Хотя, что я о нём знаю? Он вполне может изо дня в день только тем и заниматься, что убивать беззащитных фуд-блогеров. Почему меня вообще так тянет довериться ему?
Беру Надежду за руку. Она с силой сжимает её. Мне кажется, она даже смотрит на меня,
– Держитесь! Надежда, держитесь!
Проверяю пульс. Его еле удаётся нащупать. Дышит со свистом. На глазах… про глаза вообще говорить страшно: на них молочные бельма.
Поворачиваюсь к демону:
– Зачем?! Что ты сделал?!
Молчит. На выяснение отношений сейчас нет времени. Я мало что знаю о первой помощи, но по виду Надежды очевидно, что у нас на счету каждая секунда.
– Демон! Как ей помочь?
– Ей не помочь.
– Что? Почему?
– Она читала книгу, что дала тебе. Это необратимо. Ты только продлеваешь её агонию.
– Это должно быть обратимо!
– Сейчас с ней происходит то, что она собиралась сделать с тобой. Зачем помогать ей?
Я встаю. Смотрю демону прямо в глаза. Я очень… очень зла.
– Речь не о том, кто и что собирался! Да и доказательств я что-то от тебя не видела! Но я определенно не буду стоять и смотреть, как на полу задыхается человек!
– Она не человек. Она ведьма. Пока ты предавалась отдыху на полу, она меня пытала. И книгу твою она взяла в руки, лишь для того, чтобы сломить мою волю и вынудить повиноваться её грязным замыслам. Так что мой ответ «нет». Нет, Маруся, я не стану её спасать, – говорит демон неторопливо.
– Послушай, ты, злобный рогатый… – я обрываю себя, пытаясь успокоиться. – Ты меня тоже пытал. Ты заставил меня поверить, что мой дом горит! И я бы всё равно не бросила тебя умирать!
– Этот разговор бесполезен. Ведьму не спасти. Смирись, – говорит демон буднично.
Бросаю взгляд на Надежду. От её красоты не осталось и следа. Пунцовое лицо перекошено. Конечности неестественно выгнуты. Её бьёт мелкая дрожь. Меня будто тянет вернуться к ней и снова взять её за руку. Я повинуюсь этому порыву. Возможно, мне только кажется, но Надежде будто становится легче. Её мышцы расслабляются.
Никогда до этого я не видела, как умирает человек. Это чувство беспомощности разрывает меня изнутри. Я не уверена, но, кажется, я плачу. Не могу сказать точно, потому что смесь злости, обиды и отчаяния мешают мне достаточно сосредоточиться, чтобы оценивать своё состояние. Кто бы мог подумать, но это физически больно.
И этот демон… Его безапелляционный фатализм выводит мои эмоции на совершенно новый уровень. Я готова разорвать его пополам. Я готова разорвать весь мир, лишь бы доказать, ему, что нельзя, нельзя, НЕЛЬЗЯ быть таким бесчувственным уродом.
– Она! Тут! Не! Умрёт! – эти слова мой рот произносит внезапно для меня самой.
Краем сознания замечаю, что мой голос звучит чужеродно. Смотрю демону прямо в глаза. А он смотрит в мои. Не моргая. Он будто призрака увидел.