В мгновение его выражение меняется. Он принимает какое-то решение.
И… выходит из комнаты.
Что это было?!
Нет времени выяснять. Я смотрю на Надежду. Кажется, она не дышит.
Искусственное дыхание. Надо делать искусственное дыхание. Проверяю, не забиты ли дыхательные пути. Вроде, всё чисто.
Отмеряю два пальца от солнечного сплетения Надежды, скрещиваю руки и готовлюсь начать массаж сердца.
Не успеваю ничего сделать. Возвращается демон. У него в руке огромный кухонный нож.
Он отталкивает меня и садится рядом.
– Когда она очнётся, то попытается тебя убить. Если я к тому времени не приду в себя, то спасаться придётся самой.
Он смотрит на Надежду и добавляет:
– Повезло тебе, ведьма, что мне нужны ответы.
– Что? – только и успеваю спросить я.
Демон кладёт левую руку на грудь Надежды, правой перехватывает нож поудобнее и…
– О боже! Господи, нет! – кричу я, как ненормальная.
Всё происходит, как в кошмарном сне или фильме ужасов.
Демон одним движение вгоняет нож по самую рукоятку в грудь Надежде, пригвождая к ней собственную левую руку.
Мне кажется, я даже слышу звук, с которым этот нож втыкается в паркет, прошив женщину насквозь.
Я сейчас потеряю сознание. Но сначала меня стошнит. Сколько раз я теряла сознание за последние три дня?
Из ступора меня вырывает крик. Не человеческий крик. Он состоит из сотни воплей сотни существ. И выходит из уст Надежды.
Демон так и стоит на коленях над ней, пришпиленный к ней кухонным ножом. Второй рукой он прижимает к полу её голову, мешая женщине встать.
Надежда отчаянно дёргается, пытаясь вырваться. Изгибается, отталкиваясь ногами от пола, а руками отбиваясь от демона. Она барахтается, вымазываясь в собственной крови, и вымазывая в ней своего мучителя. Её оглушительный визг заполняет всё моё сознание.
Ещё мгновение -- и Надежда меняется на глазах. Она будто разом стареет лет на двести, а всё её кости удлиняются. Там, где были ухоженные изящные пальчики с маникюром, красуются длиннющие лапы с острыми когтями. Глаза западают в глазницы. Она всё так же отчаянно вырывается, но теперь её руки не отталкивают демона – она пытается дотянуться когтями до его лица. Демон сдерживает её лапы: одну придавливает коленом, другую – свободной рукой.
Это длится не дольше пары секунд, но впечатлений мне хватит до конца моих дней.
Надежда затихает, демон падает рядом с ней, а я приваливаюсь спиной к стене.
Всё кончено.
Но…
Надежда… молча вытаскивает нож из груди и встаёт. Она смотрит на меня взглядом, полным животной ненависти.
Я успеваю подумать, насколько нелепо смотрится на ней этот цветастый передник с расползающимся багровым пятном на груди.
За мгновение весь мой мир сужается до зрелища мчащейся на меня разъяренной и вооруженной женщины: с ножом в руке она устремляется на меня. Её грудь, шея, руки перемазаны красным. Когда ей до меня остаётся буквально пара шагов, что-то резко одергивает её назад.
За ней стоит демон. Окровавленной рукой он держит её за волосы, а второй, в полную силу, с размаху бьёт кулаком в голову.
Надежда падает без сознания. Нож отлетает куда-то под диван.
– Отыщи верёвки или иные путы, или мне придётся убить её обратно! – говорит демон, сплевывая на пол что-то вязкое и чёрное.
– Что это было? – спрашиваю я ошарашено.
– Ведьма.
– Ты пронзил её сердце, – только и могу выдать я.
– У ведьм нет сердца, – говорит демон уставшим голосом. – Поторопись, время на исходе. Надо её допросить.
Он измождено опускается на колени перед Надеждой.
Я не могу заставить себя шевелиться. Слишком много впечатлений. Как так получилось, что за пару дней я перешла от одинокого пьянства в стенах своей квартиры до реконструкции Ведьмака в элитном посёлке?
– Маруся! – окликает демон. – Живо! Я бы сам, но силы покидают меня.
Превозмогая ступор, плетусь к выходу. Помню, что видела у Надежды длинный моток стропы в садовом сарайчике. Стараюсь делать, как сказано. Не думать ни о чём. Потому что если я начну думать, то начну сомневаться, а сомневаться есть в чём: начиная от действий демона и заканчивая реальностью вообще.
Через четверть часа под пристальным вниманием демона мне удаётся связать Надежду и закутать её в занавеску, как в кокон. Демон заставляет меня также завязать ей рот, и берет с меня обещание, что я не стану говорить с ней и смотреть ей в глаза.
Хочу обработать рану на его руке, но демон только отмахивается, мол, не стоит даже беспокоиться, само пройдёт.